Не верь глазам своим - Лариса Соболева Страница 6

Она шла и шла. Когда от жара хотелось пить, сворачивала на обочину, зачерпывала снег и, продолжая идти, ела его, растаявшими остатками протирала лицо. В голове пусто или звучали жестокие слова мужа, перед глазами мелькали: либо дорога, либо видосик с ее изменой, при этом ни одна картинка не вызывала реакций. Никаких. Словно невидимой рукой отсекло внутри все органы чувств. Может, так выглядит защитная реакция, чтобы Вероника не сошла с ума или, того хуже, – не умерла прямо на ледяной дороге под такими же ледяными звездами?

Пришла. И стояла у перекрестка, а перед ней простирались три дороги, все вели в три центральных района. Тут уже как днем: автомобили во все стороны мчатся, огни мелькают цветные и яркие, а одолевает тоска, ибо идти некуда.

Сколько времени длилось путешествие пешком, неизвестно, телефона нет, часы в спальне на прикроватной тумбочке, прохожих почти нет и нет желания их останавливать, чтобы спросить, который час. Где же провести остаток ночи, которые зимой длинные? Знакомые и друзья есть, но не ночью же к ним являться. А что она им скажет, явившись? И как они ее примут? Успешные любят таких же и презирают неудачников.

Пока стояла, замерзла. Натянула на голову шарф, сверху капюшон куртки, однако хотелось настоящего тепла, а для бездомных доступное тепло только на вокзале, правда, идти далеко… но разве есть другие варианты?

* * *

Дети просыпаются рано, тут-то и начались проблемы у Дарьи Егоровны, хотя она встает утром раньше всех. Но одно дело завтрак приготовить всем, другое – и завтрак, и детей умыть-одеть, подать-накормить, старшего в школу отвезти… А как она отвезет, не умея водить? Младшую Вероника приучала к садику, чтобы с детьми научилась общаться, но малышка категорически не желала ходить в садик, она мамин хвостик. И что делать? Понимая, что не справится без помощи, Дарья Егоровна решилась зайти в спальню хозяев…

У-у-у… Сергей Юрьевич спал в кресле, не раздевался, значит, не ложился. На полу стояла пустая бутылка коньяка, валялся разбитый бокал. Ясно, напился.

— Что же вы натворили, голубчики? – прошептала она.

Направилась к Шевелеву, да передумала и подошла к окну, раздернула шторы, белый свет ворвался в спальню и обнажил… кавардак. Дрались, что ли? Или обыск был? Только никто из посторонних к ним не приходил. Но и драку вообразить, чтобы Вероника – сама мягкость и беззлобность, с мужем дралась… нет, невозможно даже представить! Однако бардак в спальне… К тому же, как показывает криминальная хроника, в жизни случаются и невообразимые вещи. Дарья Егоровна подошла к Шевелеву и тронула его за плечо:

— Сергей Юрьевич… Проснитесь, пожалуйста…

— Чего? – промямлил он сонно, не открывая глаз.

— Извините, но Никиту надо отвезти в школу.

— Везите, я даю согласие, чтобы вы…

— Но… мне казалось, это вы должны… Я же не умею водить, никогда не садилась за руль…

— Такси вызвать надо, и вернетесь на такси. Все, идите… идите!

— А кто с Ладушкой останется? – повысила она тон.

Ни разу до сегодняшнего утра не повышала голоса, но в данной ситуации следовало достучаться до полупьяного существа, от которого почему-то сбежала жена прямо ночью. И подозревала Дарья Егоровна, что Шевелев натворил такое, чего Вероника не вынесла и, поддавшись негодованию, покинула этот дом.