Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич Страница 61

— Душно здесь. И красное вино, я к нему непривычна… особенно, знаешь ли, на пустой желудок.

— Ты не ела? – спросил он с невообразимой заботой.

— Нет, я же позировала, когда они ворвались к нам, и я все никак не могу выбраться отсюда. Он, кажется, не переживает по этому поводу, а я не ела с десяти утра.

— Ну, почему бы тогда не сходить со мной куда-нибудь и перекусить? Даже если нельзя сказать, что я немедленно покорил тебя…

— А почему бы мне не сходить с тобой? Я ничего против тебя не имею. С благодарностью приму любые подношения.

— Остальным ничего не говори, а то они ополчатся на нас.

— Нет, – признала она, – лучше всего, если никто не увидит, как мы уходим…

— Ты собралась? У меня в этой куче погребена шляпа. Попробую тихонечко ее достать. Встречаемся у двери; выскользнем и сбежим.

Ловкие приготовления к неизбежному отходу не остались без внимания, вопреки их надеждам. Мимо будто случайно проплыла Соня, оставляя после себя облачка сигаретного дыма, точно разгоняющийся локомотив, только прошедший модернизацию.

— Будь с ним поосторожнее, – кротко бросила она через плечо.

Скрытая тенью фигура позади нее пробормотала с искоркой в глазах: – Я все сделаю, чтобы дальше объяснений, где, с его точки зрения, он меня раньше видел, дело не зашло.

— А на случай, если ты потеряешь контроль над ситуацией, – вот мой адрес. Можешь зайти ко мне и всласть поплакаться завтра утром. Нет ничего лучше, чем громко порыдать и смыть горечь соблазнения. Я тебе сварю борщ по моему рецепту.

— Буду иметь в виду.

Соня не шутила, отнюдь нет.

— Я тебя предупреждаю на его счет, он настолько прямолинеен, что никто его не воспринимает всерьез – до того момента, когда все кончено. Была у меня подруга, с которой мы были не разлей вода, она над ним как-то смеялась всю ночь на вечеринке. Дала проводить ее только до двери своей квартиры. А на следующий день пришла ко мне за борщом.

И она попыхтела дальше, оставляя после себя шлейфы дыма. Казалось, что вот-вот раздастся свисток поезда.

Они дошли до подножия лестницы, когда их снова остановили. Сзади раздался громоподобный топот, словно сразу шесть человек бросились за ними в погоню. Это оказался всего лишь Фергюсон.

— Не порыскать ли тебе в другом месте? Она мне нужна для картины.

— А что, ты приобрел ее душу?

— Да!

— Отлично. Я же с собой забираю только тело. Душа ее – у тебя на холсте.

Фергюсон решительно поправил галстук.

— Ну что же, тогда мы оба пойдем вслед за ее телом.

Прямой грубости они не допустили, но оба были в том переменчивом настроении, когда грань между шутовством и враждебностью стирается.

Девушка тайком провела рукой сбоку по руке Кори, будто прося его довериться ей, и отвела Фергюсона на несколько шагов вне пределов слышимости.

— Я его увожу – чтобы избавиться от него. Только и всего. Попробуйте отвертеться от остальных; я вернусь попозже, и мы закончим картину. Или вы слишком много выпили?

— Ты о красной водице? Да это даже не выпивка.

— Тогда больше не пейте. Буду через час – максимум через полтора. Сделайте все, чтобы они убрались к тому времени. И ждите меня.

— Обещаешь?

— Это не обещание, это клятва.

Он повернулся и без единого слова невозмутимо затопал вверх по лестнице.

* * *

Кори щелкнул настенным выключателем, и гостиная его маленькой квартиры осветилась.