Качели смерти - Котаро Исака Страница 61

Мне удается встать на четвереньки, но в тот же миг по левой стороне моего тела проносится сильнейшая боль. Кажется, что голова сейчас взорвется, не выдержав мучений. Новый резкий удар – мужчина с силой опускает дубинку на мою ногу. Он взвинчен, возможно, даже кричит что-то. Но в моей голове не остается ничего – ни мыслей, ни эмоций. Больно, больно… Это единственный сигнал, принимаемый моим телом.

Неожиданно позади нас раздается хорошо знакомый мне голос:

— Ох, Мияко-сан…

Услышав свое имя, я теряюсь. До боли знакомый голос, вызывающий неприятные чувства.

— Свекровь… Осторожно… – пытаюсь ответить я, но едва говорю это, как резкая боль в ноге обрывает мои слова. Я медленно оборачиваюсь. Увиденное никак не укладывается у меня в голове.

— Мияко-сан, ты в порядке? – спокойно спрашивает голос. – Я же говорила, ты уже не так молода, как тебе кажется…

Свекровь говорит своим обычным покровительственным тоном, словно наставляя меня, как неопытного товарища. Это я могу с легкостью вынести. Но то, что свекровь заломила мужчине руку за спину, полностью обездвижив его, становится для меня настоящим шоком.

— Ай, больно! – кричит он, наконец выронив дубинку.

— Что ты себе позволяешь с моей невесткой? – спокойно продолжает свекровь, а затем резко толкает его ногой в спину. Мужчина шатается, едва не упав вперед, но ему удается сдержать равновесие. Он застывает в замешательстве, переводя взгляд с нее на меня и обратно.

Превозмогая острую боль, я поднимаюсь на ноги и тихо говорю:

— Извините.

— Да уж, допускаешь ошибки в самый важный момент… – продолжает буднично говорить свекровь, словно ничего не произошло. Она отпускает мужчину и приближается ко мне.

— Но…

— Совсем как в первый день.

— Первый?

— Сказала, что пошла в туалет, а сама занялась работой, верно?

Она говорит о той женщине, что принесла нейротоксин в ресторан отеля. Я обезвредила ее и заперла в туалетной кабинке.

— Откуда вы…

— Я заметила ее раньше тебя.

— Что?!

— Та женщина выглядела подозрительно. Пришла одна, но явно не наслаждалась едой – выглядела слишком напряженной. К тому же у нее была превосходная реакция – заметила, как быстро она поймала ложку?

Я вспомнила. Официант, которого позвала свекровь, случайно задел стол, и ложка должна была упасть. Но движение женщины – то, как она подхватила ложку буквально на лету, – было слишком правильным, слишком выверенным, слишком привычным. Тогда это показалось мне странным, и я решила проверить ее.

— Когда ты встала из-за стола, я сразу все поняла: ты пошла проверять эту женщину. Я решила понаблюдать за тобой.

— Подождите… Стоп, стоп! – перебиваю я ее, отчаянно пытаясь остановить поток информации. Я ничего не понимаю!

— Ты, наверное, думаешь, что у тебя все получилось. Но ты ошиблась. Когда я вошла, та женщина уже освободилась от наручников и собиралась сбежать, – продолжает свекровь, игнорируя мои попытки ее прервать.

— Что?

Это не попытка возразить ее словам – я буквально не понимаю смысла сказанных ею слов.

— Ничего не поделаешь, пришлось мне связать ее получше.

Мужчина начинает двигаться. Свекровь действительно удивила его, но инстинкт самосохранения не переставая взывает к нему, сигнализируя о том, что ему нужно выбираться отсюда как можно скорее.

Я бросаюсь к нему. Во всем теле тут же вспыхивает боль, пронзая меня от левой ноги до макушки, но мне уже все равно. Все клетки моего организма словно сплотились в едином порыве – ни в коем случае нельзя показать слабость перед свекровью! Вытеснив боль из своего сознания, я хватаю мужчину за руку и, выкрутив, заламываю ее ему за спину.