Милый поселок моего детства - Анна Долго Страница 62

— Шур, ну, ты чего? Может это… перенервничала, что тебе теперь кажется что-то не то? – развел руки в стороны дядя Миша.

Сандра смотрела на фотографию своей мамы – ту самую, которую всего час назад она видела в руке Степана Рогова, и не могла поверить своим глазам. Как это могло случиться? Может быть, дядя Степа после ее ухода отправился сюда и прикрепил рамку к памятнику? Времени бы ему хватило. Догадка показалась ей логичной, и она поделилась своими мыслями с младшим участковым.

— Тогда давайте заедем к Роговым и спросим, так ли это. Вы согласны, Александра?

Дядя Миша меланхолично курил в стороне; услышав очередное деятельное предложение своего воспитанника, он лишь тяжело вздохнул. Оставалось совсем немного до передачи дел и ухода на давно заслуженную пенсию, и проработавший участковым чуть больше сорока лет Михаил Леонидович устало ожидал теперь уже такого близкого отдыха. Не мог он оставить поселок без представителя власти – вот и нес свой крест вместе с удостоверением до глубокой старости. Пусть теперь молодые поработают! Землю носом пороют! Только Владимир, при всех своих замашках детектива из голливудских фильмов, не поймет, что такое – быть полицейским в маленьком сельском обществе, где никто не запирает на замок входные двери потому, что все свои.

На кладбище было тихо, спокойно, хорошо и не страшно. Страшно там, где живые. Где люди убивают людей и ни в чем не повинных животных; где жены изменяют мужьям, где сестры ненавидят сестер, где друзья предают друзей. Где тайны прошлого подобны «Ящику Пандоры», а потому должны оставаться неприкосновенными.

Сандра поддержала предложение Владимира кивком головы. Старый «УАЗик» вновь тронулся с места, чтобы через пять минут припарковаться у дома Роговых.

Делегация из трех человек прошествовала по дому в поисках хозяина, и, не найдя никого на первом этаже, поднялась наверх. Степан был там, где его и оставила Сандра – в своей комнате. Только теперь он лежал на полу с открытым ртом, уставленными в потолок глазами и розовой полоской на шее.

В комнату вбежал растерянный Гошка. Его насыщенно-зеленая футболка, под цвет глаз, была измазана в мазуте, как и руки. Несколько черных пятен виднелись на правой скуле. Он с тревогой спросил:

— Что здесь происходит? – А затем увидел отца и бросился к нему.

— Вы что делаете? Нельзя! Сейчас приедут криминалисты из города. Это место преступления! – закричал Владимир и бросился наперерез. Но Гоша был намного крупнее и сильнее, он с легкостью оттолкнул полицейского и упал на колени перед телом родного ему человека.

— Папа! Папа! – стонал он, силясь сдержать слезы, но глаза все же заблестели влагой. Он поднял лицо к потолку и завыл, как раненный волк.

Сандра тоже заплакала, она подошла к другу и обняла его за плечи.

— Вы же тут все затопчете! – не унимался Владимир.

— Да полно тебе. Это же папка его. Он один сына растил. Ох, беда, беда… – затараторил дядя Миша.

Младший участковый отвлекся на телефонный разговор с главным управлением МВД по краю, а старший продолжал оплакивать товарища, которого знал восемнадцать лет.

Криминалисты приехали только через час, еще два часа обследовали место преступления, о чем-то шептались с Владимиром. Долго мучили вопросами Сандру, глядя на нее с нескрываемым подозрением. Взяли номер телефона и московский адрес. Попросили никуда пока не уезжать. И когда, наконец, уехали, увозя с собой тело Степана Рогова, Александра смогла вздохнуть спокойно – хотя и понимала, что это ненадолго.