Качели смерти - Котаро Исака Страница 64

До этого я почти не думал о своей смерти, а если и думал о далеком будущем, то представлял свою старость – сцену в больнице или в своей постели дома или, может, внезапный несчастный случай. Но точно никогда не представлял, что окажусь на грязной стройке с куском веревки в руках.

— Хорошо, давайте приступим… Ну же, Китаяма!

Присутствие господина Ватануки, не обращающего внимания на происходящее, словно он поручил кому-то уборку своего кабинета, сбивает меня с толку. Я вижу себя из прошлого – ребенка из начальной школы и себя в средней школе; оба мальчика смотрят на меня с беспокойством.

Не двигаясь, я стою, уставившись прямо перед собой. Подняв голову, вижу, что веревку уже закрепили. Я сам не заметил, как поднялся на стремянку. Мое зрение мутнеет, ноги становятся мягкими. Все вокруг резко тускнеет.

— Может, завяжем ему глаза? – предлагает крупный вооруженный мужчина, стоящий справа от меня.

— Завязать? Зачем? – спрашивает Ватануки, подняв брови.

— Не очень-то приятно, когда на тебя пялится повешенный!

— Так не смотри! Кто кончает жизнь самоубийством с повязкой на глазах? Это может вызвать лишние подозрения. Поэтому мы и не стали связывать ему руки, нам не нужны следы.

Мои чувства настолько притупились, что я могу спокойно слушать их разговор. Мое сознание должно вот-вот угаснуть, и я поспешно напоминаю себе, что должен взять себя в руки.

Я должен поступить правильно.

Смогу ли я правильно умереть?

Это обязательно?

Неожиданно раздается звук тормозов автомобиля. Машина разворачивается в маневре, шины визжат, словно подошвы кроссовок по полу спортзала.

Страж смерти, хмурый проводник, появляющийся в конце жизни, оказывается, прибывает на машине…

Я слышу, как Ватануки и остальные растерянно спрашивают друг друга, кто это может быть.

Похожа на мою машину… Заметив сходство, я решаю, что это, должно быть, просто видение перед смертью.

Двери автомобиля, похожего на мой собственный седан, открываются, и со стороны водительского сиденья появляется моя мать, а с пассажирского – моя жена. Быть не может, чтобы они вдвоем оказались здесь! Более того, они никак не могли появиться здесь вместе, бок о бок, демонстрируя поразительное чувство единения…

Последнее, что я увижу перед смертью, – это мои жена и мать, которые наконец поладили друг с другом. Я наконец осознаю, как сильно беспокоился об их напряженных отношениях.

Они медленно идут в нашу сторону. Мияко, кажется, немного прихрамывает. Мне хочется воскликнуть: «Ватануки-сан, смотрите, пришел конец холодной войне между Советским Союзом и Соединенными Штатами, закончились торговые трения между Японией и Америкой – мои жена и мать прекрасно уживаются вместе!»

Моя жена достает из кармана пакет. Это обычный черный пластиковый пакет для мусора, из тех, что мы используем для выноса отходов трижды в неделю. Черный цвет – символ смерти. Жена раскрывает пакет и, мгновенно оказавшись рядом со мной, надевает его мне на голову.

Это зловещий знак – мое сознание померкло и жизнь окончилась…

Но я остаюсь жив. Пластиковый пакет, закрывающий голову, блокирует зрение, но я продолжаю дышать – коротко и нетерпеливо, борясь с отдышкой. Я не задыхаюсь, но не могу понять, что именно происходит, пока отчаянно пытаюсь снять пакет руками.