Когда мы были непобедимы - Мария Орунья Страница 67

— Почему?

— Когда человек погибает в огне, труп принимает специфическое положение, называется “поза боксера”. Тело сгибается, понимаешь? Поза, конечно, не всегда бывает ярко выражена, но тут у нас труп вообще не согнут. Кроме того, я вижу травму черепа – вероятно, удар нанесен остроконечным орудием. Наконец, труп довольно долго находился в огне, а голова не взорвалась, а значит, погибла она еще до пожара.

— То есть… предполагается, что у нее голова должна была… взорваться?

— От нагревания органы буквально варятся, мозг закипает. Поэтому, раз голова у нее целая, это значит, что смерть наступила до пожара, причем задолго.

— Жуть какая, – поежилась Валентина.

Клара, привыкшая и не к такому, невозмутимо пожала плечами:

— В любом случае это все мне еще надо подтвердить, но клянусь отпуском – никаких следов дыма в легких мы не найдем.

Валентина кивнула. Что и говорить, капитан Карусо в кои-то веки оказался прав: не зря он заставил ее поехать в Кинту-дель-Амо. Если в случае с садовником смерть явно была ненасильственная, то сегодня, сутки спустя, у них на руках уже были поджог, убийство и даже призрак в зимнем саду. Вдруг Валентина спохватилась:

— Слушай, а что там за судья приехал, на вид совсем мальчишка? Где Талавера, храпит прямо на работе?

— Он в больнице, – хмуро ответила Клара.

— Ох. Что с ним?

— Стенокардия. Надо было думать о своем здоровье. Лишний вес, холестерин зашкаливает, спорта никакого… Не мальчик уже. Если собой не заниматься, потом аукнется. Но разве этот идиот меня слушал? Нет, он же думает, он бессмертный… – За Клариным напускным раздражением угадывалось беспокойство – их с судьей связывала многолетняя дружба.

— Жаль его. Надеюсь, быстро пойдет на поправку.

— Да ты же его знаешь, он считает, что лучше сразу помереть, чем жевать один салат и жить по-монашески. А что ему двух дочерей еще в люди выводить, об этом он не подумал.

Валентина промолчала и вспомнила стариков-долгожителей, про которых в ее родной Галисии слагали целые легенды. Они курили и пили как не в себя, гнули спину на работе до последнего дня, а здоровье было железное. Но понятно, что это все исключения, да и они могли умереть через день после того, как о них сняли репортаж. Но все же она приободрила подругу:

— Вот увидишь, теперь он возьмется за ум. Пойдем кофе выпьем, Оливер сварил целый кофейник.

— Да, мне не помешает. Мне потом еще ехать в Вальдесилью, так что стоит заправиться кофеином. Кстати, чуть не забыла – насчет Лео Диаса.

— Лео… А, садовник. Что такое?

— Заранее слишком сильно не радуйся, но, помимо инфаркта, который мы сразу установили, еще возникло подозрение на интоксикацию.

— Да ты что? Яд?

— Не знаю. Ждем токсикологию, а это быстро не бывает, сама понимаешь. До сих пор просто речи не шло о криминале, но теперь, – она кивнула в сторону пожарища, – два трупа за два дня.

— Есть предположения, что за яд? От этого уже можно плясать…

— Валентина! – прервала ее Клара. Лейтенант Редондо, как обычно, собралась бежать впереди паровоза. – Я же сказала, что еще не уверена, точно ли его отравили. Сейчас приеду в город, потороплю токсикологов, но все от судьи зависит.

— Мне тоже надо в Сантандер, в Управление, – без особого энтузиазма сказала Валентина, и Клара ухмыльнулась: