Дом стыда - Лин Йоварт Страница 7

Привычка Коттера поручать «сочные» дела сыщам мужского пола имела и положительную сторону: Элеонора прошла все имевшиеся курсы повышения квалификации, отчего ее разум был до отказа набит фактами и цифрами, связанными с ее страстью – расследованием убийств и поиском убийц.

Таким образом, предположение, что ей понадобится «помощь» в первом порученном расследовании убийства, означало двойное оскорбление. Однако ехать до Хоршема предстояло почти два с половиной часа, и попутчик ей не помешал бы… Так она думала, пока Коттер не представил вторую «пару глаз и ушей» – констебля Роланда Огье (почему-то «г» в его имени все произносили как «ж»). Роланд смахивал скорее на выпускника школы, чем академии полиции, и вряд ли имел квалификацию детектива. Оказалось, что Элеонора была права и одновременно ошибалась. Парень выпустился из академии всего три дня назад, то есть подать заявку на курсы детективов он мог только через два года. Однако министр полиции, который сам – не удивляйтесь! – никогда в ней не служил, придумал новенькую – пальчики оближешь! – программу с жутко профессиональным названием «Возьми след», по которой каждый выпускник академии, прежде чем приступить к исполнению непосредственных обязанностей, должен был месяц путаться под ногами у опытного сотрудника в избранной области специализации. Свежеиспеченный констебль Ожье избрал уголовный розыск и был отправлен в Балларат.

«Какая там, нафиг, вторая пара глаз и ушей! – подумала Элеонора. – Просто Коттер не желает позволять мне делать что-либо самой, без мужиков».

И вот спустя несколько часов они стоят и смотрят на жертву убийства в Хэрроуфорд-Холле.

— Вы увидите, – поучающим тоном сообщила Элеонора напарнику, – что яд в качестве орудия убийства обычно предпочитают женщины.

Ожье открыл блокнот и записал высказывание старшего партнера. Слово в слово, как догадалась Элеонора. Напарник с первой минуты после отправления из Балларата непрерывно все записывал, что одновременно и льстило, и раздражало. Вспомнив, что даже депутаты парламента порой несут откровенный бред, Элеонора уверенно предположила, что молодой сотрудник ровным счетом ничего не знает об убийствах и ядах. Поэтому по меньшей мере могла поделиться своими обширными познаниями.

Правда, особых навыков для понимания того, что жертву отравили, не требовалось. Опухший язык, остатки белой пены в уголках рта, застывший на лице ужас – чем не пример из учебника криминалистики?

Элеонора продолжила лекцию:

— Итак… вы можете спросить, почему именно яд является для женщин любимым орудием убийства. Для начала: массу сногсшибательных возможностей можно обнаружить в самом обычном кухонном шкафу под раковиной, в прачечной, садовом сарае или в аптечке.

Ожье тут же сделал пометку в блокноте.

— Но истинное притяжение яда… – Элеонора подошла к окну, взглянула на сплошную стену дождя и, увидев по ту сторону старого проволочного забора расплывшиеся очертания кладбища, нахмурилась, – состоит в том, что убийце не требуется вступать с жертвой в физический контакт, чтобы воспользоваться ножом, огнестрельным оружием или, боже упаси, каким-нибудь неандертальским орудием вроде молотка.

Она фактически цитировала материалы первого короткого курса, который прошла уже квалифицированным следователем, под названием «Сумасшествие и жестокость. Женщины-убийцы», и была рада, что память сохранила так много подробностей.