Ада 2 - Гала Мрок Страница 7

Он не отвечает. Неровное дыхание едва слышно за шумом мотора. Ремень всё ещё натянут между зубами, и я не решаюсь его снять: вдруг он очнется не таким, каким был? Вдруг эта тварь уже внутри него, ждёт момента, чтобы вырваться наружу?

Дорога петляет между заброшенных, старых домов, заваленных мусором и рядом деревьев. Поворот, ещё поворот, через пару кварталов будет выезд на шоссе, а там — прямая дорога до Монса. Если бензин не кончится. Если машина выдержит. Если…

Гоню прочь эти «если». Сейчас есть только дорога, руль и Кайл позади.

— Ты обещал быть со мной, — говорю вслух, будто это может его удержать. — Ты не имеешь права уходить! Не имеешь! Слышишь? Я запрещаю тебе бросать меня!

Кайл снова издаёт звук — на этот раз что-то среднее между стоном и хрипом. Его пальцы на сиденье слегка шевелятся, будто он пытается что-то сказать, но не может.

Я прибавляю скорость. Впереди — светофор с разбитым стеклом, за ним — указатель с полустертой надписью «Монс → 300 км».

— Охренеть… триста километров, — до крови кусаю губу, чтобы удержать истерику, пытающуюся вырваться наружу. Триста километров — это вечность, каждая секунда жизни Кайла может стать последней.

Сворачиваю на трассу. Фары выхватывают из темноты два мотоциклиста: они, ревя моторами, проносятся мимо, быстро удаляясь. Их силуэты мелькают в свете фар — два тёмных пятна, растворяющиеся в ночи.

В такой темноте, на дороге может поджидать всё что угодно: ямы, обломки машин, завалы, а то и целые стаи тварей.

Включаю дальний свет — он пробивает тьму узким лучом, выхватывая фрагменты разбитого асфальта, брошенные автомобили, обглоданные кости. Дорога — как минное поле: не знаешь, где ждет следующая ловушка.

Бросаю быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Никого.

Кайл снова стонет — на этот раз звук получается протяжным, мучительным. Оборачиваюсь: в этот момент его выгибает в дугу, черты лица искажаются в выражении боли, глаза распахиваются — в них мелькает дикий страх, но тут же веки смыкаются. Зубы скрипят, сжимаясь на кожаном ремне, а затем его начинает бить судорогой. Он хрипит, из уголков губ выбивается розовая пена.

— Нет! Кайл, нет! — выжимая тормоз, отчаянно ору, будто это может удержать его душу в теле. Внедорожник виляет, шины визжат по асфальту, но я кое-как удерживаю управление, останавливаюсь посреди дороги.

Выскакиваю из машины, распахиваю заднюю дверь. Кайл бьётся в конвульсиях, его тело дёргается, мышцы напрягаются так, что проступают жилы. Пена у рта становится гуще, на коже выступает испарина.

— Кайл! — хватаю его за лицо. — Кайл, очнись! Слышишь меня?

Он не реагирует. Судороги не прекращаются, дыхание прерывистое, хриплое. В панике оглядываюсь по сторонам — вокруг только тёмная дорога и тишина, нарушаемая лишь его хрипами и стуком моего сердца.

Понимаю, что из-за ремня он может захлебнуться слюной.

— К чёрту эту ебаную безопасность! — пальцами нащупываю рукоять ножа. Влажные ладони скользят — вытираю их о штаны, делаю глубокий вдох, чтобы унять дрожь. Просовываю палец между щекой и ремнем, осторожно завожу туда лезвие и в пару движений разрезаю самодельный намордник.

Судороги стихают. Кайл с жалобным стоном выдыхает, голова безвольно поворачивается на бок, зубы разжимаются, давая мне возможность достать остаток ремня. Дрожащей ладонью вытираю его синие губы, стираю слюну с холодных щек.