Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи - Кейт Саммерскейл Страница 70

Кристи, казалось, подогнал свои воспоминания о последних жертвах к выводам криминалистов о том, как эти женщины были убиты. Он вел себя странным образом покладисто, одновременно равнодушно и услужливо, как будто все эти факты были лишь малозначительными предположениями.

И все же в некоторых вопросах он проявлял упрямство. Он в негодовании отверг показания, с которыми в магистратском суде выступила Морин Риггс, подруга убитой Кэй Малони. По его словам, он никогда в жизни не видел Риггс и уж точно не встречал ее в пабах. Он настаивал на том, что мало пьет.

«Я крайне редко притрагиваюсь к этой дряни», – писал он. Признавал, правда, что принял немного «портвейна и прочего» на Рождество 1951 года, когда они с Этель навещали Рози Свон и ее семью в доме девять на Риллингтон-плейс, а еще в 1952 году он выпил бокал пива с членами своего профсоюзного отделения, где числился председателем. Однако, по его словам, он никогда не ходил выпить с другими председателями после их регулярных собраний возле Лондонского моста: «Мы с тремя-четырьмя делегатами всегда заходили в ночное кафе (с 21:30 до 21:44) и выпивали по чашке чая. Мистер Гулд, который был моим заместителем, подтвердит это и назовет имена других делегатов. Гулд неизменно отвозил меня домой, и чаще всего после того, как мы беседовали, сидя у него в машине. В любом случае бывало уже слишком поздно, все пабы уже закрывались к этому моменту».

Он рассказывал, что хранил у себя в квартире виски и портвейн только для того, чтобы угощать ими женщин, на которых собирался напасть. «Я хранил эти бутылки, чтобы помочь себе, а не потому, что мне нравится пить». Для Кристи, похоже, было более позорным считать себя обычным пьяницей, чем человеком, который пользовался алкоголем, чтобы облегчать изнасилования и убийства.

К этому времени Гарри прочитал тысячи слов тюремных показаний. Кристи писал аккуратным ровным почерком, его фразы были составлены размеренно и ровно, он выдавал изнуряющий, самодовольный монолог, словно повторяя удушение своих жертв. Его убийства, казалось, должны были вызывать бушующие эмоции, однако в его рассказе не было ни ярости, ни страха, ни вожделения. Агрессию и похоть он видел только в чернокожих мужчинах и белых девушках, которые находились рядом с ним; ужас и отчаяние – только в Берил и Этель. Читая бесстрастные рассказы Кристи и описания тел замученных жертв, Гарри приходилось лишь представлять себе, что чувствовали Кристи и его жертвы.

* * *

2 июня три миллиона человек наблюдали с тротуаров, окон, трибун и подмостков – под серым небом и струями дождя, – как золотая карета везла двадцатисемилетнюю королеву Елизавету из Букингемского дворца в Вестминстерское аббатство на коронацию. Еще больше миллионов глаз наблюдали за церемонией на экранах телевизоров и кинотеатров по всей стране.

После нескольких лет войны, строгой экономии и упадка в империи многие надеялись, что эта коронация станет началом новой елизаветинской эпохи мира и прогресса. Принцесса Маргарет описала воцарение своей сестры как «время Феникса», когда «все восставало из пепла»2. Уинстон Черчилль выражал благодарность за эту «сияющую фигуру», которой была благословлена Англия3. В то утро газеты сообщили, что британская экспедиция только что совершила свое первое успешное восхождение на Эверест.