Эксперимент «Тринадцать» - Татьяна Новикова Страница 71

— Так мог мужчина умереть от удара по голове? – перебил Свистушкину Саринян.

— Эксперт предполагает, что пострадавшему нанесли удар по затылку, травмировали шею, но смерть наступила не сразу. Более того, не исключает, что ему оказывали медицинский уход для облегчения страданий.

— А мог ли мужчина получить эту травму, если его пытались задушить, сидя сверху? – осторожно спросила Ася.

— Специалист сказал, что это «вполне возможно», но в заключении подобный вывод не напишет и в суде не повторит, – ответила Елена Борисовна.

— Па-а-анимаю, зачем сотрясать воздух, если доказательств нет. А как же показания свидетелей и видео, где человек кажется живым? Как это па-анимать? – подполковник озвучил беспокоящий всех вопрос.

— Сейчас… – Пальчик следователя заскользил по листу ежедневника и, словно запнувшись о невидимую преграду, остановился. – Он сказал, что так бывает при горении тела вследствие сокращения мускулов под воздействием высокой температуры.

— Пляски мертвеца на горящих углях… – впечатлился Казарян.

— Ну и последнее… – Судя по затянувшейся паузе, самую важную информацию следователь приберегла для финальной части доклада. – Зачитаю: «Заключение экспертизы тканей и выделений человека и проведенного молекулярно-генетического исследования опровергает, что мужчина, обгоревший труп которого обнаружен тридцать первого августа сего года на месте пожара в вагоне с углем, является биологическим сыном Лихоманова Михаила Лаврентьевича».

— Не может быть! – ахнула Ася.

— Нормальный поворот! – не удержался Армен.

— А я так и знала! – усмехнулась Свистушкина.

Совещались долго, строили версии и тут же их отметали, упираясь в тупик. Саринян резюмировал: «Утро вечера мудренее». Что касается работы в выходные, приняли решение: в субботу дежурят Свистушкина, Ворожцова, Уфимцев, прикрепленный к отделу на время расследования, а в воскресенье – Саринян и Казарян. Начальник напомнил: «Если что-то срочное, звоните хоть день, хоть ночь».

Ворожцова была рада, что едет домой на машине. К удивлению, ее ждали. Навалившись на капот «рыжика», стоял Уфимцев. Ася заволновалась.

— Ворожцова, подкинешь по старой памяти?

— Нам же не по пути, Егор.

— Так ведь они, как известно, неисповедимы. – Он раздевал ее взглядом.

Ася открыла машину, и Уфимцев плюхнулся на штурманское место:

— Ну, подруга, погнали.

— Тебя где высадить? Я Москву еще плохо знаю, поэтому сориентируй.

— Коллега, ты меня удивляешь. Вечер. Пятница. Я – потрясающе хорош. Ты… ну, тоже ничего. Мы едем к тебе. Рули уже.

— Не обольщайся. Мне твоих уроков хватило, высажу где удастся причалить. Доберешься как-нибудь.

Она завела «рыжика», включила навигатор и аккуратно выехала с парковки.

— Так вот, Ворожцова… – Заметив, что Ася напряглась, Егор усмехнулся. – Не паникуй! Я по делу. Чужих на территории завода, по официальной информации, не было. Оно и понятно. Если бы мне надо было туда попасть, я бы за косарь договорился со студентом или дворником. Проанализировав записи местных камер видеонаблюдения, я выявил совпадение с видео из дендропарка. Помнишь работника коммунальных служб? Правда, он попал в поле зрения камер за день до происшествия.

— Это тот… с тачкой? – догадалась Ася.

— Да. По базе прогнал. Личность установить не удалось. Мигрант, наверное. Но это уже кое-что. Не теряй времени, обмозгуй, как ты умеешь: в волшебный шар загляни, что ли.