Хороший человек - Кирстен Кинг Страница 71

На третий день моей удаленной работы Гектору позвонили из полиции и сообщили, что снова вызывают меня на допрос. Они сказали, что семья Генри настаивает на «повторной проработке старых версий». По-видимому, это означало, что козлом отпущения хотят сделать меня. И я была уверена, что к этому причастна Нора.

Перед тем как отправиться в участок, мы с Гектором встретились в его офисе, чтобы условиться о, как он это назвал, «запретных темах». В список вошли: моя сексуальная жизнь, отстойная стрижка Норы, «гусиные лапки» у глаз матери Генри, мои соображения о характере его ранений, то, что меня отстранили от работы с клиентами, и количество выпитого мною в ту ночь. Гектора ужасала мысль, что я могу быть самой собой в присутствии работников правоохранительных органов.

— Просто говорите как можно меньше! – внушал он, расхаживая по кабинету.

— Не учите меня, как разговаривать с людьми.

— Вы меня именно для этого и наняли, – возразил Гектор, выразительно посмотрев на меня.

Я гордо выпрямилась:

— Не понимаю, почему они снова меня вызывают. У меня есть свидетели, которые могут подтвердить мое алиби.

— Одной из свидетельниц не было с вами в промежуток времени, когда убили Генри, а вторая, возможно, спала.

— Элиза не спала. Она всегда все слышит, – заявила я. – К тому же, если бы я поехала из Мишн-Хилл в Сомервилль посреди ночи, кто-нибудь да заметил бы. Дорога ведь неблизкая! Я обязательно попала бы на камеры слежения в общественном транспорте или на улице.

— Надо постараться сотрудничать со следствием, – заключил Гектор.

Гектор заставил меня распечатать выписку по кредитной карте за неделю, когда умер Генри, – в доказательство того, что я не пользовалась ни «Убером», ни метро. Как и ожидалось, никаких подозрительных трат на транспорт не было. Правда, я заказала вибраторов на триста двадцать один доллар и девяносто девять центов на сайте «Адам энд Ив» и как-то вечером потратила шестьдесят два доллара в «Тако белл», но этим, я надеялась, полиция не заинтересуется.

— Еще я считаю, что вам не помешало бы пройти психиатрическую экспертизу, – добавил Гектор. – Чтобы подстраховаться.

Я напряглась. Мне не нужен психиатр, чтобы доказать свою невиновность. Все-таки не следовало рассказывать Гектору о проклятии. Все у нас с ним пошло наперекосяк с тех пор, как я призналась, что, возможно, в каком-то мистическом смысле несу ответственность за смерть Генри. С той самой минуты, как я это сказала, он перестал видеть во мне невиновного человека и стал смотреть на меня как на одну из девушек Мэнсона. Мы и так находились в проигрышной позиции, а он еще и хочет, чтобы я пошла к психиатру.

— Вы действительно считаете, что это необходимо? – спросила я, скрывая ярость, которая зрела под кожей и заполняла все мои поры, точно влажный цемент.

— Кто знает. Но это может помочь. У меня много клиентов, которые проходят психиатрическую экспертизу даже во время бракоразводного процесса. Это сделает ваши свидетельские показания более весомыми, если дело дойдет до суда. Я могу порекомендовать несколько специалистов.

Я представила себе, каково это – пойти к такому специалисту. Пугала сама мысль о часовом сеансе, единственная цель которого – получить справку с печатью, чтобы избежать тюрьмы. А вдруг они не поймут моего чувства юмора или не оценят моей честности, граничащей с прямолинейностью? А вдруг у меня диагностируют все то, чего я так боялась? Или, что еще хуже, ошибутся с диагнозом? А если врач скажет Гектору, что я социопатка? Или что я способна на убийство? Как мне жить дальше после такого?