Белая Бабочка - Уолтер Мосли Страница 76

Подносил стакан ко рту, отхлебывал, проглатывая, отпивал снова и ставил стакан на стол, не выпуская его из рук. После двадцати двойных глотков я наполнял стакан, и все начиналось сначала.

Во второй половине дня я заснул.

Джезус вернулся около 15:30, громко хлопнул дверью и побежал в свою комнату, на ходу разбрасывая книги и одежду. Когда он вернулся, я схватил его за плечо и оторвал от земли:

— Какого черта ты устраиваешь здесь свинарник, мальчишка?

После этого он старался не показываться мне на глаза.

Мне было стыдно перед ним, но, вспоминая об этом, я пил еще больше.

В четыре зазвонил телефон. Джезус вбежал в комнату и озабоченно уставился на аппарат. А я продолжал пить. Двойной глоток, звонок, двойной глоток, звонок. Наконец телефон замолчал, но водка еще не кончилась.

На ужин Джезус подогрел две консервные банки со спагетти. Я сел за стол, но меня замутило от запаха пищи. Я отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула.

Напевая какую-то дурацкую песенку, я поднял глаза и внезапно увидел Мауса, невесть откуда появившегося на нашей кухне.

— Привет, Изи, – сказал он.

Джезус вскочил и бросился в объятия этого сумасшедшего убийцы.

— Маус, – пробормотал я.

Он еще не двоился, но как бы слегка вибрировал. Наши голоса отдавались эхом в моих ушах.

— Сядь-ка прямо, парень, а то умрешь, как Блэкфут Уайти. Он пьянствовал, откинувшись на стуле, но в один прекрасный день слишком сильно отклонился назад и сломал себе шею.

— Она бросила меня.

— Знаю.

— Откуда?

Маус очень редко бывал серьезным. Пожалуй, лишь в тех случаях, когда готовился к преступлению. Поэтому его серьезность так удивила меня, что я почти забыл о своем горе.

— Это Дюпре, – сказал он.

Мои веки затрепетали. И сердце тоже. Я попытался представить себе ее в объятиях этого великана. Представить себе, что она не со мной.

— Он увивался возле нее в больнице. Ты же помнишь, Дюпре всегда плохо отзывался о Калифорнии.

— Откуда ты все узнал?

— От Софи. Она возмущена, что ее брат вытворил такое со своим другом. Она мне все рассказала, чтобы я передал тебе.

До этой минуты Регина еще была со мной. Я все еще любил ее и мечтал, что она вернется. Я надеялся уговорить ее вернуться ко мне. Но как только я представил себе Регину в объятиях Дюпре Бушара, все кончилось. Наше общее прошлое перестало существовать. Меня мутило от одной мысли о ней.

Джезус обвил мою шею тонкими мальчишескими руками и прижался к моей щеке.

— Я налью себе, не возражаешь, Изи? – спросил Маус, не дожидаясь ответа, наполнил стакан.

Я кивнул.

Жена бросила меня, сбежав с моим другом и забрав с собой моего ребенка. Все это напоминало глупую попсовую песенку, которую без конца передавали по радио.

Ту ночь я помню смутно. Маус повел меня на улицу, чтобы показать свой канареечный «тандерберд». Эта машина стала легендой со дня ее появления на рынке в 1957 году.

Маус сказал, что взял деньги у ростовщика; ему так хотелось купить эту машину, что он не мог ждать, пока выдадут награду.

Я помню женскую грудь, выпиравшую из блузки, и дурноту от этого зрелища.

Помню, я танцевал под громкую музыку с таким увлечением, что одежда насквозь промокла от пота.

Помню мужчину со слезами на глазах и кухонным ножом в руке. Он направлялся ко мне. Я попытался выставить руку вперед, но не смог, так как обнимал женщину. Она завопила мне в ухо: