Дом стыда - Лин Йоварт Страница 76

— Я не ела рагу, потому что не люблю грибы. Я приготовила это блюдо для него. Как лакомство. На его день рождения.

— Давайте подведем итог. Два человека, с которыми вы имели дело на ежедневной основе, умерли от отравления ядовитыми веществами, не так ли?

Монтагью встала из-за стола.

— Я вижу, что вы для себя уже всё решили. Я отравила своего мужа и через пятнадцать лет – Стеллу?

— Хорошо известно, что убийцы, совершившие преступление один раз, избежав наказания, нередко начинают верить в собственную безнаказанность и совершают новые убийства.

Строка, прямиком взятая из материалов курса «Серийные убийцы», однако Элеонора не собиралась игнорировать факты.

— Если человек дурак, то он, возможно, так и сделает, но я вас разочарую, детектив, – я отнюдь не дура. Что, если убийца Стеллы знал, каким образом умер мой муж, и поэтому решил отравить, а не задушить или зарезать ее? Да еще выбрал тот вечер, когда у меня не было алиби, зная, что я первой обнаружу труп и вызову полицию? И что это немедленно навлечет на меня подозрения? Вот только смерть моего мужа никак не связана со смертью Стеллы. И вообще – с меня хватит. Сообщите фамилию и номер телефона вашего начальника, которые, как я думаю, вы обязаны предоставить в том случае, если у меня возникнут серьезные сомнения в связи с вашими методами расследования. А они возникли. Вы думаете, это я отравила своего мужа? Проверьте полицейские архивы. Дэвид Монтагью умер тридцать первого декабря пятьдесят восьмого года. Пока вы будете бегать, выяснять и убеждаться, что я не убивала мужа, я поговорю с вашим начальником о некомпетентности его подчиненной.

Элеонора записала данные Коттера на вырванной из блокнота странице и передала Монтагью, взвешивая в уме, что сказать боссу, чтобы он не отстранил ее от расследования. И стоит ли вообще пытаться. Мир мертвых младенцев, малолетних матерей, фальшивых витаминных таблеток и бюрократии, позволявшей выдавать фальшивые свидетельства о рождении, по определению безумен. Неудивительно, что в нем происходят еще и убийства.

Диалог надо было как-то направить в нужное русло, но, когда она хотела задать очередной вопрос, дверь распахнулась.

— Босс, мы кое-что нашли! Вы не поверите! Вы должны сами на это посмотреть.

Элеонора обернулась и, увидев Ожье и О’Салливан, не удержалась от резкости:

— Вас не учили стучать?

Возникла неловкая пауза. Ожье поднял руку и постучал. Элеонора закатила глаза.

— Что у вас там?

— Я не уверен… – промямлил Ожье, указав на Монтагью.

— Ох, какого черта, она здесь начальница. Что бы вы ни нашли, она, вероятно, уже в курсе.

— Учитывая обстоятельства, не думаю, – ответил Ожье.

— Говорите уже!

— Один из них похищен.

— Один из кого или чего, Ожье?

Стажер облизнул губы, глянул на местного констебля и перевел взгляд обратно на Элеонору. Неуверенность на его лице реально ее бесила.

— Один из детских трупов, босс.

Джейн

1961 год

Утро взорвалось градом, стучащим по железной крыше. Дрянь-дрянь-дрянь-дрянь. Не лучше стрекота маминой швейной машинки.

Я заставила себя подняться с кровати, доплелась до кухни со старым чемоданом, уложенным накануне вечером, и прислонилась к дверному косяку. Мама сидела за столом, тупо глядя на скрещенные линии на зеленом линолеуме. Она надела свое лучшее синее платье, напудрилась и накрасилась. Но все это не для меня. Мама прихорошилась для водителя, чтобы тот не подумал, будто меня действительно нашли в канаве, хотя я и забрюхатела в четырнадцать лет.