Черная Бетти - Уолтер Мосли Страница 79

— Когда искал твоего кузена. Когда искал Бетти. За это меня решили убить, Оделл. Меня избили, мне угрожали. Полиция следует за мной по пятам, а теперь вот меня еще и проткнули. И все из-за того, что ты послал ко мне этого человека. Ты винишь меня в смерти преподобного Тауна, но и сам ты не лучше. Эти щипцы могли угодить мне в сердце.

— Присядь здесь, Изи.

Оделл помог мне сесть на ступеньку. После всего, что со мной проделали, я по-прежнему чувствовал слабость, положил голову на колени и закрыл глаза.

Оделл пошел в дом, где ненадолго задремал, но вскоре очнулся от перебранки.

— Не хочу, чтобы он сидел на моем крыльце! – услышал я голос Пэй.

— Крыльцо не твое, – возразил Оделл, понизив голос, тем самым давая понять, что громко говорить не следует.

Потом дверь отворилась, и я почувствовал, что мою рану смазали прохладной мазью.

— Изи, тебе надо показаться доктору с этой раной.

— Посещение доктора, Оделл, может закончиться тюрьмой.

Он наложил на рану повязку и опустил рубашку. Такой материнской заботы я не помню с семилетнего возраста.

— Рана чистая. Думаю, попали в мягкую ткань. – Оделл сел на порожек рядом со мной. – Если не попала инфекция и если щипцы не были ржавыми, тогда все в порядке. Но надо промывать рану, менять повязки.

— А как в отношении Бетти?

— Прости, Изи. Я не собирался втягивать тебя в эту историю, просто подумал, вдруг ты сможешь найти для них Бетти, но, оказалось, я тогда еще не знал всего.

— Чего «всего»?

— Не могу тебе сказать.

— На карту поставлена моя жизнь, Оделл.

— Знаю и сожалею об этом, но тут происходят всякие события, о которых ты не знаешь.

— Ты имеешь в виду Марлона?

Оделл слегка напрягся, но промолчал.

— Оделл, старина, я попал в передрягу.

— Изи Роулинз, – послышался голос, словно из могилы.

Мы с Оделлом поднялись, как по команде, и увидели у двери бедного старика Мартина в белой рубашке, черных брюках и тупоносых коричневых полуботинках. Воротник был чересчур велик для его цыплячьей шеи. Брюки тоже болтались, грозя соскользнуть на пол, их пришлось запахнуть и стянуть на поясе ремнем. Стоять он мог, лишь опираясь на костыли. У него тряслись руки. Он посмотрел на меня, хотя ему было трудно держать голову, он то и дело наклонял ее, чтобы передохнуть.

Мы с Оделлом подвели Мартина к перилам крыльца. Привалившись к ним, он жестом попросил нас отойти.

— Я целую вечность не видел тебя, Изи. Не на свадьбе ли Джасмин мы встречались последний раз? Думаю, ты был хорошим пареньком, Изи. Очень ловкий и ба-альшой шалун.

Я засмеялся. А что мне еще оставалось? У Мартина рак. Значит, он скоро помрет.

— Марти, как тебе удалось вытащить сюда Пэй с мужем? – удивился я. – Насколько помню, она говорила, что одного твоего вида не переносит.

Мартин улыбнулся, обнажив прекрасно сохранившиеся зубы. Это был настоящий оскал черепа.

— Сообщил им о моей страховке. – Он говорил неторопливо, делая ударение на каждом слоге.

— О какой страховке?

— Две с половиной тысячи долларов, которые получит Пэй после моей смерти.

— Неужели?

— Нет. Это я им так сказал. И знаешь, они примчались, едва узнали о моей болезни. Пэй каждое утро первым делом бежит ко мне в комнату и смотрит, не отдал ли я уже концы, а потом, когда я открываю глаза, шарахается прочь. – Мартин смеялся, хотя и знал, что умирает.