Игра в невидимку - Альва Морис Страница 8

Неповторимые ароматы, которые не особо впечатляли после квартиры Каннингем, подсказывали, что мы на правильном пути. Лондон, как обычно, «радовал» погодой: слякоть, сырость и срывающаяся ледяная морось. Ей богу, я не знал, зачем здесь вообще существует разделение на времена года. Можно было вполне обойтись одиннадцатью месяцами дождя и счастливым кратким периодом, когда местные вспоминают, какого цвета солнце. Вивьен, потомственную англичанку, впрочем, погода не смущала.

— Видишь что-то примечательное?

«Обычная, мать ее, помойка».

Вивьен выдохнула и встряхнула ладони, осматриваясь. Я, силясь заглушить вонь, отправил в рот пластинку никотиновой жвачки, на которую перешел по настоянию Бернелл вместо сигарет. ЗОЖ – наше все, я был готов в этом поклясться на безвкусной зеленовато-коричневой дряни по имени «авокадо» в нашем холодильнике.

— Адриан! – громогласно шепнула Бернелл, указывая пальцем за баки.

— Черт…

Как же я надеялся, что эта бубенистая тварь не здесь…

— Киса-киса.

«Поверьте, я ощущал себя просто клиническим идиотом в этот момент!»

Котовья морда повернулась к нам своей оборотной стороной, как бы показывая, где она видала «кис-кис», и продолжила рыть лапой мусор.

— Не хочешь помочь? – шепнул я Бернелл.

— Как? Зачитать ему права и погреметь наручниками? – давясь от тихого хохота, переспросила она.

«Ну разумеется, на нее в таких делах надеяться не стоило!»

Я крался к животному, так удачно увлекшемуся своим занятием, уже мысленно представляя, куда потрачу двести фунтов, которые сдеру за это дело с миссис Каннингем.

— Адриан, стой, – скомандовала Бернелл.

Я знал этот голос и потому тут же выпрямился, разворачиваясь к ней.

— Ботинок, – только и произнесла Вивьен.

Действительно, ботинок. Из соседнего бака торчал мужской ботинок, надетый, как водится, на мужскую ногу. Мертвую ногу.

— Спасибо, Бубенчик, твоя помощь в расследовании неоценима.

Кот вильнул хвостом и потрусил в сторону дома. Однако никого сейчас его маршрут уже не интересовал.

— Вивьен, лучше не подходи близко.

— Боишься, что на меня нападет труп? – съязвила она и оттеснила меня плечом.

— Желание дамы, – уступил я.

Бернелл нацепила силиконовые перчатки и, морщась, откинула верхние мешки в сторону. С глухим шорохом осыпался мусор – гнилые овощи, тряпье, мокрые картонные коробки. Из-под слоя пакетов показался темный брезент. Влажный, пропитанный дождем и чем-то еще – липким и тяжелым. Перед нами лежал мужчина, а точнее, то, что от него осталось.

Я прикрыл нос рукой, ощутив волну смрада, а Вивьен замерла, не сдвинувшись с места.

— У него нет глаз, – на выдохе заключила она.

На том месте, где обычно располагались глаза, зияли две багровые, словно выжженные, воронки. Я сглотнул, продолжая осматривать труп и пытаясь прогнать гнетущее чувство, будто темные провалы уставились прямо на нас. Бледно-серая кожа напоминала застарелый воск, разлившийся по выпирающим костям черепа, руки мужчины были сложены на груди характерным крестом. Кто-то намеренно оставил тело здесь в нужной позе.

— Подушечки пальцев также удалили. Готов поспорить, что и зубов нет.

Внутри нечто совсем нехорошо дернулось – разлагающийся труп в мусорном баке с удаленными идентификационными признаками попахивал не только гнилью, но и дальнейшими сложностями в нашей жизни. Я не мог не отметить, что убийство было исполнено с пугающей аккуратностью: никаких лишних надрезов, только уверенные, четкие линии и отсутствие очевидной причины смерти. Хуже всего было то, что недавно я уже видел подобное.