Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 8

Эл ее искал? Скорее всего, он тусовался с малолетними девицами на Риверсайд-авеню. Когда-то она сама была малолеткой, но превратилась в болезненную девятнадцатилетнюю девушку, не сумевшую родить мужу наследника. Она подумала: «Благодарю тебя, Боже, за мою милую малышку!» Через несколько дней у Бекки первый день рождения. Эл обещал присутствовать.

Проходя мимо пиццерии «Сэвидж Хаус Пицца Парлор», она подумала о том, чтобы снять куртку. Мотоцикл резко свернул на Бульвар Норт-Вест, и она, не поворачивая головы, посмотрела. Это был не Эл. Она спрашивала, почему он за ней не кинулся. Сколько мужчин позволят жене поздно ночью выйти из ресторана и не побеспокоятся, куда она? Ей хотелось о нем больше не думать.

Она повернула на запад на Индиана-авеню, обсаженную кленами и платанами и застроенную маленькими, вросшими в землю домишками. Воздух наполнился сладким ароматом сирени. В темноте между двумя уличными фонарями из-за белой припаркованной машины, словно черт из табакерки, выскочил мужчина. Он немного напоминал соседа ее матери. Прежде чем она успела сообразить, почему он встал у нее на пути, он схватил ее за плечи.

Она увидела, что у него длинные светлые волосы, бакенбарды и усы: типичный студент. Одет он был аккуратно – синий джинсовый костюм, брюки и тяжелую куртку – сам широкоплеч и намного выше ее 165 см. Она посмотрела в его бесцветные глаза и подумала: «Боже мой, это насильник».

Она закричала.

Он зажал ей рот ладонью.

— Я уберу, если не закричишь, – пообещал он. Короткими болезненными кивками она выразила согласие.

Он убрал руку, и она закричала:

— Боже, помогите, он хочет меня изнасиловать! Пожалуйста! О…

Левую ладонь он наполовину засунул ей в горло. Пока она задыхалась, он коснулся ее лицом, и она почувствовала запах мыла и мяты. Она пыталась вдохнуть и безумно удивлялась, почему насильник старается ее не оскорбить.

— Если не закричишь, – сказал он, – я не причиню тебе вреда.

Она попыталась выговорить «хорошо», но смогла лишь промычать. Он подтолкнул ее к газону между двумя темными домами.

Проехала машина. Когда свет скользнул по его лицу, он крепко ее обнял. Ей удалось лучше разглядеть квадратный подбородок и холодные голубые или зеленые глаза. Они не моргали и, казалось, были полны ненависти. Она спрашивала почему. Она никогда его раньше не видела. Почему он так ее ненавидит? При приближении другой машины он оттолкнул ее в дальний конец узкого двора. Она упала на мокрую траву. Он снова сунул руку ей в рот, а другой поднял на ноги. Она поняла, что он силен, и решила не сопротивляться.

Он подвел ее к неосвещенному участку. Она снова упала. Он протащил ее шесть или восемь футов по мокрой траве и поднял на ноги. Она увидела с обеих сторон маленькие клумбы и свежеокрашенный деревянный забор. Он вынул руку у нее изо рта, как будто зная, что она больше не закричит. Он залез ей под блузку, задрал к шее белый хлопчатобумажный бюстгальтер и помял груди.

Через несколько минут он сказал: «Сейчас я тебя вычищу». Он опустился на колени, расстегнул молнию на ее джинсах и сдернул их до щиколоток. Он стянул с нее красные трусы и вытащил тампон. Все еще стоя на коленях, он вынул и снова запихнул ей в рот левую ладонь, свободной рукой вцепился в грудь, а язык засунул во влагалище.