Грандиозная игра - Дженнифер Линн Барнс Страница 81

Она слышит его, но не видит. Повисает тишина, а потом – бум! Она зажимает уши со всей силы. Она не заплачет. Нет! Она ведь уже большая девочка.

Ей четыре года. Только сегодня исполнилось. Сегодня у нее день рождения.

И снова: бум!

Хочется бежать, но не выходит. Ноги не слушаются. Сегодня ее день рождения, поэтому он и пришел – так он сказал воспитательнице: забирает ее, чтобы отпраздновать день рождения, назвался ее отцом.

«Вы так похожи!» – заметила воспитательница.

Надо бежать, но не получается. Что происходит? Она отнимает ладони от ушей. Почему так тихо? А мужчина, он еще вернется?

Цветочек, который он ей подарил, теперь валяется на полу. Это она его уронила? Карамельное ожерелье по-прежнему у нее в кулачке, резинка больно впилась в палец.

Ее бьет дрожь. Она делает шаг к лестнице.

— Лира, – зовет ее голос, к сожалению и к счастью, знакомый, но даже он не может вернуть ее в реальность.

Она поднимается по ступенькам. Наверху что-то лежит. Ступеньки мокрые и теплые, а она без обуви. Где ее туфли? Что это у нее на ногах такое красное? Очень теплое, красное, стекает вниз по ступенькам.

— Лира, посмотри на меня!

Стены, они тоже красные, на них пятна и отпечатки ладоней и какой-то рисунок – то ли подкова, то ли мост. А ведь на стенах нельзя рисовать – такие правила!

Всё красное и так странно пахнет.

— Вернись ко мне! Сейчас же! Посмотри на меня, Лира!

Она на вершине лестницы. Оказывается, красная жидкость вытекает не из чего-то, а из кого-то – из отца-незнакомца. Это он лежит. Правда, он не шевелится и у него нет лица – он снес его выстрелом.

Она не может кричать и пошевелиться не может. У него нет лица! А живот…

Всё-всё красное…

Пальцы заскользили по ее густым волосам, по шее, кожа к коже. Она почувствовала тепло.

— Вернись, или я тебя заставлю!

Лира ахнула. Реальный мир вновь обрел четкость. Первым она увидела Грэйсона Хоторна. Его спокойный взгляд, очертания лица, острые скулы, челюсть, будто высеченную из камня.

Единственное, что она чувствовала, – его руку на шее. Всё тело, кроме этого участка, онемело. Она дрожала, руки и корпус просто ходуном ходили. Грэйсон опустил ладони ей на плечи, согревая кожу, не закрытую тканью платья. Его прикосновение было теплым, спокойным, мягким, уверенным и возвращало в действительность.

— Я здесь, с тобой, Лира, – сообщил он твердо.

Она впилась в него взглядом, сделала глубокий вдох, почувствовала его аромат: пахло кедром, осенней листвой и еще чем-то резким, не вполне понятным.

— Сон всегда обрывался на выстреле, – едва слышно прошептала Лира, – но сейчас меня отбросило в тот день, и…

— Тише, тише, детка, – сказала Одетта.

— Я видела его тело! – Лира впервые в жизни осознала это. Даже во сне мозг всегда защищал ее от этой правды. – И наступила в лужу его крови. А от лица ничего не осталось.

Раньше она видела это только во сне, а теперь вот и во флешбэке.

Грэйсон приподнял ее подбородок правой рукой.

— Я в порядке, – прошептала Лира.

— Сейчас ты вовсе не обязана притворяться. – Грэйсон легонько погладил ее по щеке большим пальцем. – Я вот всю жизнь делаю вид, что всё хорошо, хоть это и не так. Я знаю этому цену. Знаю, чего это стоит для каждой клеточки тела. Ни к чему это всё, Лира!

Он произнес ее имя как надо, и у девушки сжалось сердце. Они ведь с Грэйсоном вовсе не обязаны понимать друг друга. Но она столько лет и с таким отчаянием пыталась… пыталась держаться, оставаться «нормальной», убедить себя, что какой-то там один дурацкий сон, одно воспоминание не могут ее сломить, не могут уничтожить ее жизнь.