Приближение - Довон Ко Страница 82

Крупным планом появилось лицо Сончжуна. Камера смотрела сверху вниз.

Разбитые губы, во рту – кляп. Веки распухли настолько, что глаза едва открываются.

Оператор задержался на разбитом лице, словно смакуя каждую секунду, потом камера медленно сместилась вниз. Мокрая белая рубашка прилипла к телу, подчеркивая рельеф мышц и создавая какое-то странное, гнетущее ощущение. Нижняя половина тела, неестественно скрючившаяся в пустой ванне, была полностью обнажена. Тэхван сразу понял, что все это сделано намеренно. Каждый ракурс, каждый кадр – все направлено на то, чтобы выставить его сына в максимально унизительном свете. Омерзение скользнуло по внутренностям, поднялось к горлу.

Лицо снова вспыхнуло, но теперь к гневу примешивался еще и стыд – такой, словно раздели его самого. Когда Тэхван впервые узнал о похищении сына, он даже подумал, что это можно обернуть в свою пользу, сделать своеобразной рекламой. Главное, чтобы Сончжун вернулся живым.

Полиция бывает медлительной, но не Ённам. Организация быстрее, жестче, беспощаднее. Казалось, беспокоиться не о чем.

Но теперь…

В кадре появилась чья-то нога – в черных брюках и старых потертых берцах. Она медленно скользнула между сомкнутых колен Сончжуна.

Тот дернулся, пытаясь сомкнуть колени, но без толку. Крупный парень, тщетно пытающийся сжаться в маленьком пространстве, выглядел нелепо, почти смешно. Только теперь Тэхван заметил, что его руки связаны за спиной. Похититель с силой вдавил ботинок Сончжуну в пах, и тот сгорбился от боли.

Вдруг из динамиков прозвучал женский голос:

– Ну как, нравится? Ты же такое любишь. Или на месте жертвы уже не так весело?

Тэхван поднял взгляд и впился взглядом в зеркало заднего вида. Водитель быстро отвел глаза, сосредоточившись на дороге.

Тэхван убавил громкость видео, но даже так в тишине машины каждое слово звучало отчетливо. Он остановил запись и, не меняя тона, спросил:

– Чэчжун, у тебя есть наушники?

Водитель молча свернул на обочину, достал из бардачка блютуз-гарнитуру, подключил к телефону Тэхвана и передал ему.

Тэхван вытащил носовой платок и аккуратно протер амбушюры. Потом бесшумно достал из бумажника три купюры и сунул в карман водителя. Лишних слов не потребовалось. Машина вернулась на трассу.

Тэхван перемотал видео назад и запустил с начала. На экране появилось измученное лицо Сончжуна. Он тяжело моргнул, опираясь спиной на стену. Камера снова приблизилась к нему вплотную. В кадре мелькнула рука в латексной перчатке и резко выдернула кляп изо рта. Сончжун судорожно вдохнул, почти захрипел, тяжело переводя дыхание.

Женский голос спросил:

– Хочешь что-нибудь сказать отцу на прощание?

По интонации и направлению звука было ясно: тот, кто держал камеру, и тот, кто снял кляп, – один человек.

Сончжун медленно поднял мутный взгляд и посмотрел прямо в объектив. Их глаза встретились сквозь экран, и Тэхван напрягся. В следующую секунду он понял, что чувствует не страх за сына, не сожаление, не панику, а колючее беспокойство.

Сончжун мог сказать все что угодно. В худшем случае эти слова могут стать последними, а потому у него не было причин притворяться ради мнения окружающих. Даже представить сложно, какие слова сейчас сорвутся с его губ.

Губы дрогнули, взгляд скользнул куда-то за камеру.