Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери Страница 86

— Откуда вы знаете, что я хотел спросить о нем?

— Вы же друг Гоголя.

Нико протянул руку и представился.

Она неохотно отложила вязание, быстро пожала ему руку и снова вернулась к работе.

— Лючия, – пробормотала она, не называя фамилии.

— Вы не знаете, куда он ушел?

— За грибами. Что еще можно делать в такую погоду? – Она на мгновение подняла глаза, в ее взгляде читалось сомнение в его умственных способностях.

Нико знал, что многие постояльцы дома страдали психическими отклонениями.

— Можно было остаться дома в тепле.

— Гоголь был для этого слишком счастлив. Взглянул на фото Робби и чуть не лопнул от смеха.

— Он был рад, что Джерарди мертв?

— Похоже на то. Меня это не удивило. – Она посмотрела на полоску желтой шерсти и начала считать петли. – Что бы там ни случилось между ними, должно быть, это было серьезно. Гоголь всегда был хорошим человеком. Ни разу хлопот не доставил, если не считать его тарабарщины в стиле Данте.

— Вы про тот случай, когда он кинулся на Робби с огромной веткой?

— Робби его остановил, и никто не пострадал, слава богу. – Она перекрестилась и поднесла к губам золотой крестик, покоившийся у нее на груди.

— Вы, случайно, не знаете, почему он напал?

Крючок вновь засновал в ее руках.

— Никто не знает. Робби говорил, что они никогда даже не общались.

Должно быть, Гоголем овладел какой-то гнев из детства. Он никогда не был в себе на все сто, а дети безжалостно над ним издевались.

— Гоголь мог убить Робби? – спросил Нико лишь затем, чтобы посмотреть на ее реакцию.

— Да простит меня Господь. – Она снова поцеловала крестик. – Но люди жестоки по своей природе. Каин убил брата Авеля; и с тех пор мы только этим и занимаемся. Бог уже и не пытается остановить нас. Мир отвернулся от Бога с того самого момента, как Ева вонзила зубы в яблоко. Мы не достойны жизни, которую Он нам подарил.

— А Робби заслужил смерть?

— Сказать могу лишь то, что он не был богобоязненным человеком. Но мне жаль, что он умер такой страшной смертью. Подумать только, через полгода он бы тихо ушел в своей постели. Одному Богу известно, почему с ним такое случилось. Что касается Гоголя, то на него нисходит свет Божий. Он дорожит всем живым. Гоголь пообещал приготовить мне омлет с картошкой и грибами, если найдет достаточно белых грибов. Он вернется к ужину.

— Гоголь готовит?

— Когда у него на душе праздник, он и на кухне чудеса творит. В такие времена в его голове все на своих местах.

— Вы случайно не знаете, где именно он собирает грибы?

— Чаще всего в лесу за виноградником «Ферриелло». Но он может быть где угодно. Передам, что вы заходили.

Этот лес был тем самым местом, где убили Джерарди. Нико нужно было найти Гоголя.

— Благодарю вас, синьора Лючия.

— Синьорина, и горжусь этим. В молодости я настрадалась от мужчин и пообещала себе держаться от них подальше. Моя жизнь не могла бы быть лучше. – Она вновь наклонилась над вязанием. – Я не забуду.

Нико ушел, размышляя, относилось ли ее «не забуду» к тому, что она передаст Гоголю о его визите, или к ее страданиям от мужского рода.

Даниэль припарковал мотоцикл, снял шлем, стянул пластиковое пончо и посмотрел на свое отражение в витрине керамической лавки рядом с ювелирным магазином «Кризани». Желая, чтобы Розальба забыла, что он карабинер, он надел свежевыстиранные джинсы и новую рубашку в красно-фиолетовую полоску – подарок матери на день рождения. Когда он увидел свое отражение, его надежды произвести хорошее впечатление на Розальбу рассыпались в прах. Ботинки, низ джинсов и нижняя половина лица были заляпаны грязью. Юноша достал полотенце из-под сиденья мотоцикла. Вытер лицо, убрал полотенце и шлем под сиденье, запер мотоцикл, глубоко вдохнул и нажал на звонок.