Мертвое озеро. Возвращение - Рэйчел Кейн,Керри Райан Страница 86

В ее комнате начинается возня, потом один из мужчин выходит, крепко перехватив Ланни поперек талии и прижав ей руки к бокам. Она извивается, лягая ногами воздух.

— Мама! – стонет моя дочь. Она в ужасе.

Это невыносимо. Я нужна ей. Вот моя последняя мысль перед тем, как мир начинает плыть и меркнуть в моих глазах. Легкие горят. Я дергаюсь, пытаясь сделать вдох, чтобы добраться до дочери. Мужчина сверху остается неподвижен.

— Мама! – опять кричит Ланни, пока ее тащат из дома.

Только не еще раз! Что угодно, но не похищение детей! Такое происходило уже дважды – оба раза в этом доме. Оба раза их забирали либо копы, либо люди, переодетые копами. Оба раза в попытке наказать меня и мою семью. Отомстить.

У меня в голове мелькают фото – все, что присылали мне за прошедшие годы. Изуродованные трупы с лицами моих детей, приделанными фотошопом. Фейковые видео, где их пытают.

Страх затапливает меня с головой.

Поблизости хрипит рация, но слов я разобрать не могу. Единственное, что слышу, – мужской голос, говорящий: «Внутри чисто. Надевайте на нее наручники и выводите».

Мужчина, прижимающий меня к полу, посильнее вдавливает колено мне в позвоночник. А потом, в одно мгновение, давление исчезает. Я делаю мучительный, прерывистый, болезненный вдох. Прежде чем успеваю схватиться ладонями за ребра, мужчина вцепляется мне в запястья. Через несколько секунд я уже в наручниках, и он рывком поднимает меня на ноги. Я едва стою – колени совсем не держат.

Кто-то включает в коридоре свет, и впервые мне удается рассмотреть человека, державшего меня на земле. Он среднего роста, но крепкий и широкоплечий; шея почти той же ширины, что голова. Глаза голубые, прозрачные, волосы темные, а на щеках щетина. В другой ситуации я могла бы счесть его привлекательным. Но не сейчас. Не когда моя спина все еще болит от его колена. Не когда я до сих пор слышу злорадство в его голосе, отдающем приказы.

— Мои дети, – хриплю я. – Что с ними?

Он щурится на меня с отвращением:

— В аду должно быть специальное место для родителей, торгующих своими детьми.

Я моргаю, недоуменно тряся головой:

— Торгующих детьми? О чем вы вообще?

Он не отвечает. Вместо этого обхватывает рукой мой бицепс с такой силой, что у меня наверняка останутся синяки. И тащит по коридору к разбитой входной двери.

— Сигнализация! – кричит он, кивая на клавиатуру на стене. – Какой код, чтобы вырубить эту гребаную штуковину?

Я колеблюсь. Сигнализация связана с полицейским участком Нортона и напрямую с мобильным Кец. И там, и там уже знают о том, что произошло. К этому моменту уже половина поселка, наверное, проснулась и гадает, какого черта у нас творится. И это самое главное: люди в курсе. Много людей. Они знают: что-то случилось и нам нужна помощь. На всякий случай у нас будут свидетели.

Я называю ему код. Он вводит его, и в доме становится тихо. Внезапная тишина оглушает. Но длится она лишь пару мгновений, пока он вытаскивает меня через выбитую дверь на улицу.

Снаружи ночь взрывается огнями – не только красно-синими мигалками полудюжины полицейских машин, но еще и прожекторами, расставленными на газоне и направленными прямо на дом. Мало того, еще и сверху светит вертолет.

Ланни стоит возле скорой помощи, закутанная в покрывало из серебристой фольги. Медик пытается послушать ее сердце и легкие, но она не дается.