Кровный омут - Наталия Лирон Страница 87

Постепенно я становлюсь частью сестринства. Рядом хорошие люди, очень разные, молчаливые, но неизменно добрые ко мне. Только благочинной, сестре Марии, я не нравлюсь. Наверное, потому что матушка ко мне, на ее взгляд, слишком благоволит.

Зима наступила неожиданным снегом в середине октября. Темным утром я вышла во двор по дороге в трапезную и остановилась в изумлении. Крупные хлопья, вихрясь, падали с небес, быстро устилая землю белым, оставляя прошлое позади, укрывая землю чистым снежным покрывалом, давая шанс новым дням стать другими. Я подставила лицо летящим снежинкам, которые тут же мокро ложились на щеки. Внезапно стало чуть легче. Боль немного ослабила свою когтистую хватку, отпуская душу из стальных цепких пальцев.

«Спасибо тебе, Господи!» – слезы сами текли из глаз. Впервые за долгие, длинные недели и месяцы. Искренняя благодарность лилась из сердца невероятным облегчением.

«Благодарю тебя, милостивый Боже». Я обращалась к Нему внутри себя, свято веруя.

Благодарность была искренней.

В тот же день я пошла к игуменье с просьбой о послушничестве.

Пять лет назад

Кажется, он стал ниже ростом. Появились залысины и сеточка морщин вокруг глаз.

Улыбается, мельком меня оглядывая.

— А ты думал, что я приду в скуфье и апостольнике? – улыбаюсь в ответ.

— Гм… в чем?! – конечно, он не понимает.

— Монастырских одежках.

— Если честно, была такая мысль.

Мы стоим возле ресторана, в котором когда-то – в другой жизни? Сто лет назад? – праздновали день рождения нашего старого тренера по фехтованию.

— Ты нарочно выбрал это место? – склоняю голову, смотрю внимательно.

— Да не то чтобы, – пожимает плечами. – Так совпало. Пойдем?

И мы заходим внутрь.

Интерьер полностью поменялся – того места уже нет. Теперь тут что-то крафтово-лофтовое – металл и потертое дерево. Модное, красивое, но другое. Впрочем, какая разница?

Молоденькая официантка, замотанная в длинный передник, принесла нам по меню. Я верчу его в руках, не очень понимая, что с этим делать и что вообще можно заказать. Отвыкла.

Молчим.

Сергей уткнулся в меню, я смотрю ему через плечо, где за барной стойкой молодой бармен с пиратской серьгой в ухе кокетничает с посетительницей.

Зачем мы встретились?

— Может, котлетки из лосося со шпинатным соусом взять? Выглядит заманчиво.

— А? – я раскрыла меню. – Да, наверное.

— Э-э-э… а тебе все можно есть? – смотрит с легким сомнением.

— Да, а почему нет?

Чувствую неловкость, хочется встать и уйти.

— Знаешь, короткая стрижка очень тебе идет, – он снова оглядывает меня. Сейчас я вижу взгляд настоящего мужчины, от чего страшно стесняюсь и краснею.

Пять лет на меня никто не смотрел так.

— Может, пива? – похоже, он пытается меня немного растормошить. – Тебе можно?

— Мне все можно, – это начинает немного раздражать.

Напряжение нарастает, сжимаясь внутри лофтовых стен некрашеного кирпича. Он не знает, о чем со мной говорить и как. А я не знаю, о чем говорить с ним.

За последние годы я в основном разговаривала с Богом, с умершим сыном и мужем. С мертвыми проще, они тебя слышат лучше живых.

— Как твои дела? – наконец выдавливаю я из себя. – Жена? Дочь?

— Развелся, – он слегка кивает, – почти удалось мирно договориться. Дочь… придурковатый подростковый возраст, но без сумасшедших перегибов. Как говорится, все штатно.