Секреты мертвых - Хизер Критчлоу Страница 87

Внутреннее сопротивление, к которому Брайони уже привыкла, ослабевает. Полено в камине громко потрескивает, отправляя в дымоход искры.

— Теперь, когда мой заработок станет намного выше, у нас появятся дополнительные средства. И при правильном планировании бюджета, я думаю, мы сможем сделать пристройку.

Брайони уже настроилась сказать: «Да, я хотела бы нанять няню». Поэтому она даже не понимает значение слов, которые слышит.

— Пристройку? – Она все еще улыбается, дрейфуя на волне близости, вновь возникшей между ними в этот вечер. – Что ты имеешь в виду?

Энгес ослепляет ее самодовольной улыбкой. И Брайони чувствует, что волна вот-вот разобьется о берег. Разочарование вытеснит из ее сердца счастье.

— Мы можем пристроить к дому флигель. Поставить там две кровати, может быть, даже три. Получится идеальная зона для сна и завтрака. Начнем сдавать ее приезжим. Теперь, когда мальчики ходят в школу и у тебя появилось свободное время, ты сможешь заняться этим бизнесом.

У Брайони отвисает челюсть. Это совсем не то, о чем она думала. Еще больше готовки? Еще больше стирки? Еще больше людей, о которых ей надо будет заботиться? Брайони шокирована. С губ слетает горький смешок:

— Ты пошутил?

Энгес хмурится:

— Нет. Я думал, ты с радостью возьмешься за это.

— С какой стати я должна радоваться? Я хочу работать, но я ни разу не обмолвилась о том, что мечтаю перестилать за чужими людьми постели и потеть у плиты, чтобы накормить их завтраком.

Ее голос дрожит, как у ребенка, собирающегося заплакать. Она думает, что Энгес обратит внимание на ее слова, но муж продолжает ее убеждать с маниакальным упорством:

— Это станет твоим делом. Тем делом, которым ты сможешь гордиться. Я знаю, как важна для тебя независимость.

Брайони мотает головой, чтобы не слышать эти слова. Потому что они, как назойливые мухи, раздражают ее мозг своим жужжанием.

— А ты каких слов от меня ждала? – Энгес откидывается на спинку дивана. Тон мужа выдает обиду на то, что его великолепную идею не встретили с воодушевлением.

— Я думала, ты скажешь, что мы можем взять няню.

— Няню? Для мальчиков?

— Да, для мальчиков. Для кого еще? – Брайони хочется биться головой о стену. Для кого еще, черт возьми, нужна няня?

— Но… это не то, чего мы хотели. Это не то, ради чего мы переехали сюда. Ради чего я так много работаю? Ради того, чтобы какая-то чужая тетя заботилась о наших детях?

Брайони чувствует, как улетучивается весь ее позитивный настрой. Маленькие проблески удовлетворенности своей жизнью гаснут, уступая место мрачной безысходности.

— Энгес, – она старается быть терпеливой, гладит мужа по руке, но голос срывается на крик: – Я не желаю заправлять постели и готовить завтраки. Я хочу быть юристом. Я юрист.

— Ты была юристом, – возражает муж, – но…

— Я им и остаюсь. Эта работа, которую я делаю для общины… Она заставила меня вспомнить, как сильно мне нравилось быть юристом.

— Написать пару писем не значит быть юристом, – говорит Энгес. – Ну же, Брайони, будь реалисткой. Мы выбрали эту жизнь. Нам пришлось пойти на кое-какие жертвы.

— Я не выбирала такую жизнь. Я не хотела терять работу навсегда.

— Тогда тебе следовало сказать об этом до того, как мы уехали из Глазго. Теперь уже слишком поздно. – Откинув одеяло с колен, Энгес резко встает.