Интрижка - Флора Коллинз Страница 9

«Магдалина» – не мое детище, но иногда мне приходилось играть роль матери. Компания была для меня вроде крестной дочери, а в уединенные минуты я с досадой думала: крестницу-то пришлось удочерить. Даже Худа не так часто засиживалась допоздна.

А в новой жизни, где заняться нечем, я гнию заживо, понемногу становлюсь овощем и, похоже, навсегда такой останусь. Увлеченная сторона моей натуры ушла в спячку, и боюсь, ее уже не пробудить. Порой я даю мыслям волю и воображаю, что телефон гудит от сообщений, что знакомые – не все, но хотя бы кто-то! – хотят увидеться, приглашают меня в разные места, нуждаются в моем присутствии, совете.

Однако сегодня все иначе.

— Собираюсь в город.

Мать удивленно распахивает глаза и всплескивает руками; бессчетные кольца звякают друг об друга.

— Умница! Сбегаешь кое за чем? Я тебе дам список.

Едва держусь, чтобы не закатить глаза.

— Я не в Манхэттен, мам. Так, съездить ненадолго.

Она с досадой поджимает губы и заглатывает остатки смузи.

— Возвращайся обратно, – напрямик заявляет она, избегая моего взгляда и крутя на пальцах кольца. – Я месяцами пыталась до тебя достучаться, никак не выходит. Аура у тебя совсем разладилась. Надо сменить обстановку.

Стискиваю зубы.

— Ну вот, сменила.

— Ты здесь не один месяц живешь, а еще никуда с мной не сходила. Ни на йогу, ни пообедать. Даже в кино! Обещаю, тебя здесь никто не узнает. – Мать включает воду. Грязной посуде не место в доме.

Устало протираю глаза – ее фокусы давно известны.

— Ладно, так и быть. Схожу в магазин. Составь список, а я постараюсь все найти.

Мать с улыбкой отворачивается от раковины ко мне.

— Во сколько уезжаешь?

Отвечаю. Она предлагает подбросить до вокзала. Маленькая победа. Сначала поеду в Манхэттен, а попозже загляну в Ботанический сад.

Примерно в семь мать устраивает второй сеанс медитации. Я обычно в это время по несколько часов пялюсь в стену, но сегодня утром, приободренная будущей поездкой, делаю кое-что другое, кое-что жалкое и с оттенком мазохизма – пишу Худе, своей прежней начальнице.

Прошлую ночь я провела, читая в «Гугле» про «Магдалину». Разумеется, я даже после увольнения следила за фирмой со стороны. Там постарались, чтобы мои имя и лицо с ней больше не ассоциировались; помимо же этой крохотной перемены к худшему, у них все постепенно шло на лад. Публикации в «Вог», «Кат», «Нью-Йорк таймс». Небольшое, но важное выступление на нью-йоркской неделе моды в прошлом феврале. Обновленная страничка на «Шопифай».

Компания процветает. И я должна ей в этом помогать. Этим и занималась последние несколько лет. Худа не раз говорила: ее планы сбылись благодаря мне, я – ее тайный ингредиент. Твердый орешек. Своим первым стажером я руководила строго, даже слишком строго, зато компания достигла высот, и Худа могла сиять в лучах успеха, пока я улыбалась в стороне.

А потом меня вышвырнули, не сказав спасибо.

Мамина хитрая попытка отправить меня в Нью-Йорк послужила последним толчком к действию – знаком, как сказала бы она сама, – что пора припереть Худу к стенке, хватит ждать. Поезд шумит колесами, а я смотрю на экран телефона в ожидании трех точек – знака, что Худа печатает. Знаю, сегодня суббота, но она точно будет в офисе на Юнион-сквер. И она точно видела мое сообщение. В прежние времена она отвечала за минуту, не дольше. Один раз даже ответила на срочный звонок посреди секса с парнем – я кое-что уточняла насчет оптового заказа для бутика в Майами. А теперь Худа упорно молчит; меня так и подмывает отправить селфи в поезде, как бы намек: «Да-да, тварь, я еду. Хочешь ты этого или нет».