Инспектор артефактов - Даниил Светлов Страница 9

Она кивнула.

— Он сказал, что я никуда не уйду. Что теперь это уже не от меня зависит. Что с этим… — она кивнула на сверток, — я всегда буду возвращаться.

Она подняла на меня глаза.

— Он сказал, что сделал это не просто так.

— Чтобы я не могла его оставить.

Сказано это было спокойно, без надрыва — и именно поэтому звучало тяжелее.

— Он ударил меня, — добавила она чуть позже.

В кафе было тихо. Где-то за стойкой звякнула посуда, за окном прошла компания туристов — но это всё как будто происходило в другом слое.

Я осторожно развернул сверток. Ловец оказался именно таким, каким я и ожидал — аккуратным, почти безупречным, с темными перьями и плотной, вязкой структурой внутри, в которой чувствовалась долгая, целенаправленная работа.

Настоящий. Я провел над ним рукой, не касаясь, и особенно ясно почувствовал, насколько хуже стал воспринимать такие вещи. Раньше это ощущение было бы ярче, чище. Сейчас мне приходилось вслушиваться.

И это мне не нравилось.

— Он не маг, — сказал я, не отрывая взгляда от предмета. — Тот, кто сделал это — да. Но он — нет.

Она посмотрела на меня — и в её взгляде впервые появилась осторожная надежда.

— Значит… это можно остановить?

Я поднял взгляд.

— Да. Можно.

Она медленно выдохнула — как будто только сейчас позволила себе поверить.

Я на секунду задержался. Я прекрасно знал, что должен сделать дальше. Сообщить. Зафиксировать. Передать.

И так же ясно понимал, что не сделаю этого.

— Я заберу его, — сказал я.

Она кивнула.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она.

Я чуть заметно кивнул. Когда мы вышли обратно к метро, она неожиданно взяла меня за руку. Это было настолько естественно, что я не сразу понял, что произошло.

Мы шли молча. Я чувствовал тепло ее ладони и понимал, что не должен позволять себе к этому привыкать.

— Ты позвонишь? — спросила она.

— Позвоню, — ответил я.

Она продиктовала номер, и я назвал свой. Она наклонилась и легко поцеловала меня в щеку. Потом она исчезла в потоке людей.

1.3

Я остался стоять, глядя, как метро поглощает людей одного за другим, и только потом медленно пошел вдоль Невского, не понимая, куда иду.

Ноги сами вынесли меня к Аничкову мосту. Я остановился, оперся на перила и посмотрел вниз, на темную воду, которая текла, не обращая внимания ни на людей, ни на город, ни на то, что в нем происходило.

Я достал Ловец. Он лежал на ладони тихо, почти безжизненно, и если бы я не знал, что это такое, я бы, возможно, принял его за обычную вещь.

И снова — я не чувствовал его так, как раньше. Я закрыл глаза. Почти сразу вспомнил голос Глеба — не слова, интонацию. Спокойную, ровную, без нажима.

«Артефакты пылятся в сейфах, пока люди гибнут». Тогда это прозвучало как одна из его фраз — тех, в которых всегда было больше смысла, чем он говорил.

Я тогда не понял. Мне казалось, что он просто устал. Обычное сомнение — от долгой работы.

Теперь я подумал, что, возможно, он видел дальше.

Я открыл глаза. На секунду показалось, что за спиной кто-то стоит. Я обернулся. Никого. Город жил своей жизнью. Машины проезжали, люди шли, разговаривали, смеялись — и никто не знал, что иногда реальность может треснуть в одном месте, и этого будет достаточно, чтобы всё остальное перестало иметь значение.

Я посмотрел на Ловец. Почти сразу — еле заметно — в глубине отозвалось то же ощущение, что в вагоне.