Ада 2 - Гала Мрок Страница 9

— Ада… — хрипит он еле слышно.

— Я здесь! — тянусь к нему, касаюсь лба. Он холодный, липкий от пота.

Кайл пытается что-то сказать, но силы покидают его — веки снова опускаются, голова безвольно откидывается на сиденье.

— Значит, не всё потеряно, — киваю себе, выруливаю на дорожное полотно.

Резкий, грудной крик — от него я подскакиваю, сердце словно отрывается от артерий и вылетает из тела. Кайла вновь накрывает приступ: его тело выгибается дугой, мышцы напрягаются так, что проступают контуры под кожей, руки судорожно сжимаются в кулаки, а пальцы скрючиваются.

Он бьётся в конвульсиях, голова мотается из стороны в сторону, пена у рта становится гуще, на губах проступает кровь — видимо, прикусил язык. Дыхание прерывистое, рычащее, хриплое.

— Господи! Если ты существуешь — помоги мне! — умоляюще кричу в пустоту.

Веки обжигает слезами — они катятся по щекам, оставляя горячие дорожки, смешиваются с потом, стекают к подбородку. Я, не останавливаясь еду дальше, понимая, что, если остановлюсь — лишь потеряю драгоценное время. Помочь ему ничем не могу… кроме как доставить туда, где возможно ему смогут помочь.

Около минуты его измученное тело сокращается в судорожном припадке.

С усталым стоном он выдыхает, раскинув посиневшие руки вдоль тела. Судороги отпускают его так же внезапно, как и накатили. Кайл обмякает на сиденье, грудь едва заметно поднимается и опускается. Пена у рта оседает, оставляя кровавый след на коже.

— Кайл… Ты слышишь меня?

Тишина. Глаза закрыты, лицо — бледная маска с заострившимися чертами.

Всхлипываю, проглатываю горькие слёзы. Чувствую отчаяние, бессилие и первобытный страх услышать последний вздох дорогого мне человека. Пальцы на руле белеют от напряжения.

— Не смей, — шепчу дрожащим голосом. — Не смей сдаваться. Ты обещал, что мы всегда будем вместе. Помнишь?

Кайл лежит неподвижно. Его кожа кажется почти прозрачной в свете приборной панели, вены проступают темными линиями. Губы синеватые, на виске — тонкая струйка пота, стекающая к волосам.

«Он дышит, — повторяю про себя, как мантру. — Он дышит. Значит, ещё не всё потеряно».

Каждый метр — испытание: то яма, то завал, то груда искореженного металла. Я объезжаю препятствия, стараясь минимизировать толчки — боюсь, что очередной рывок может ухудшить состояние брата. Сердце бьётся в такт неровностям дороги.

В свете фар замечаю вереницу из черных внедорожников. Они выстроились у обочины, как сторожевые псы. Люди в темной одежде таскают ящики к грузовику из придорожного помещения: кто-то несёт коробки с маркировкой, кто-то проверяет крепления, кто-то отдает распоряжения. Движения чёткие, слаженные — видно, что это не случайный сбор, а запланированная операция.

Облизываю пересохшие, потрескавшиеся губы — во рту сухо, как в пустыне. Глаза цепляются за мужчину в белом халате: он стоит чуть в стороне, держит планшет, что‑то отмечает, периодически бросает взгляды на ящики.

— Доктор! — вскрикиваю я. — Это должен быть доктор!

Подъезжаю ближе, резко торможу возле колонны автомобилей. Внедорожник замирает.

Глава 3

Выскакиваю из машины. Щуплый мужчина в медицинском халате замер, прижимая к себе планшет.

— Вы врач? — горло перехватывает, голос срывается. — Помогите…

— Стоять на месте! — женский выкрик останавливает меня в паре шагов от него.