Календарь убийцы - Изабелла Мальдонадо Страница 9

После трагической смерти отца и заключения под стражу матери опеку над всеми тремя несовершеннолетними детьми своего брата получила тетя Мануэла. Она взяла их к себе в дом, где жила вместе со своим мужем Педро, однако так и не впустила Дани к себе в сердце, как впустила туда младших детей, Эрику и Ахеля.

С самого первого дня Дани чувствовала себя чужим человеком, которому никто не рад. Как ни старалась, она не могла забыть душераздирающий плач Эрики и беззвучные слезы Ахеля в тот вечер – самый страшный вечер их жизни. Дети наотрез отказались разлучиться, поэтому Мануэле пришлось расстелить матрасы на полу в гостиной, чтобы они устроились все вместе, прижимаясь друг к другу. Дани лежала посредине, все трое разговаривали шепотом.

— Дани, мама правда сделала это? – спросил Ахель.

Дани крепче прижала к себе его щуплое тельце. Мальчику было тогда всего одиннадцать лет. Она не могла рассказать ему все кровавые подробности.

— Да, малыш.

— Я ничего н-не понимаю, – выдавила тринадцатилетняя Эрика. – Я знаю, что у мамы были какие-то проблемы, но как она могла совершить такое?

— А что с ней не так? – тихо спросил Ахель.

Дани уже пыталась ответить на этот же самый вопрос, сформулированный по-разному полицейскими, ворвавшимися в квартиру с оружием наготове, врачами «скорой помощи», тщетно пытавшимися оживить отца, и следователем из отдела убийств, который допрашивал ее больше часа.

Мать, судя по всему лишившаяся дара речи, не произнесла ни слова. Поэтому объяснять то, что не поддавалось никаким объяснениям, пришлось Дани.

Да, сколько она помнила, у мамы всегда было не все в порядке с психикой. Да, родители изредка ругались, однако Дани никогда не видела, чтобы их ссоры сопровождались насилием. Да, папа получил травму головы при взрыве самодельной бомбы во время командировки в горячую точку. Нет, он никогда не проявлял физической агрессии и не поднимал руку на маму.

Сама сраженная горем Дани держала свои чувства глубоко внутри. Ей требовалось оставаться сильной ради младших брата и сестры. Она в одночасье стала взрослой, и неважно, была ли она к этому готова. Дани собиралась быть сильной и стойкой, как ее отец. Она не расклеится на глазах у Эрики и Ахеля. И какими бы ни были ее собственные мысли, она ни за что не скажет им, что их мать – чудовище. Со временем они сами сформируют собственный взгляд на это. Дани не собиралась бросать им в сердце семена ненависти.

— Мама… боролась, – начала Дани, осторожно нащупывая то, в какую сторону направить разговор. – Уверена, она не собиралась сделать папе ничего плохого. Я так думаю, она просто не понимала, что делает. Мама не отвечает за…

— Как ты смеешь! – Мануэла зажгла свет. Как оказалось, она подслушивала, стоя в коридоре. – Неужели ты думаешь, что Камила не понимала, что убивает моего брата?

Все трое детей прищурились от яркого света. Почувствовав, как напряглись брат и сестра, Дани крепче прижала их к себе.

Ворвавшись в комнату, тетка гневно ткнула в нее пальцем:

— Я не видела, чтобы ты за весь день проронила хотя бы одну слезинку!

Мануэла понятия не имела о том, что Дани заперлась в ванной и дала волю своему горю, сотрясаясь в судорожных рыданиях на холодном полу. Однако остаток дня она сдерживала свои чувства в память об отце, который, несмотря на мучительную боль, причиняемую ему полученными в боях ранами, никогда не показывал своим детям слезы.