Дом стыда - Лин Йоварт Страница 90

— А как насчет того, с кем Стелла договорилась встретиться в тот вечер? – спросил Ожье. – Этот человек должен быть одним из основных подозреваемых, а мы даже не знаем, с кем она встречалась и почему.

Элеонора улыбнулась.

— Разумеется, это была Монтагью.

— Зачем Стелле ехать в Хэрроуфорд, чтобы встречаться с ней посреди ночи?

Элеонора ощутила укол раздражения. Ожье делал столько пометок и все равно забыл о времени, когда наступила смерть, которое она только что упомянула.

— Восемь тридцать вечера, Ожье, не посреди ночи. А ответ на вопрос «почему?» достаточно прост. Монтагью сказала Стелле, что врач приедет в Хэрроуфорд делать аборт. Что объясняет, почему Стелла не сообщила другим медсестрам причину, по которой не пошла с ними в клуб. Или все еще проще: Монтагью могла предложить Стелле немного подзаработать сверхурочно и не болтать лишнего. Кто знает… Так или иначе, она заманила Стеллу в Хэрроуфорд, ведь их отпечатки пальцев там повсюду и не вызвали бы подозрений.

— Но зачем? Какой мотив у Монтагью?

— Наказание за то, что сестра забеременела и повела себя не лучше других развратниц, или за длинный язык.

Ожье полистал блокнот и прочитал запись:

— Согласно показаниям миссис Уоттл, Монтагью сказала о Стелле, что она не лучше глупых лярв. И все-таки убийство выглядит слишком уж крайней мерой. Ведь она не убила ни одной из девушек за то, что они забеременели.

— К ним она не испытывала личной злобы. Эти девушки для нее – отбросы общества, в то время как Стелла – вывеска Хэрроуфорда. Что все подумают, если одна из медсестер залетит, не состоя в браке?

— Они уже закрывались. Какая разница?

— Может, это была ее лебединая песня. Вроде заявления: «Вот что я думаю о забеременевших незамужних женщинах».

Ожье доводы явно не убедили.

— Ладно, ладно, – кивнула Элеонора. – Я не могу точно сказать, как работает извращенный ум этой женщины. Но с первой же минуты она тормозит следствие, плевать хотела на смерть Стеллы и выделила нам холоднющую комнату. И не забывайте, что именно она обнаружила труп.

— Как она умудрилась взгромоздить Стеллу на родильный стол?

Элеонора на секунду задумалась.

— Это сделала не она. Стелла сама на него легла.

— Почему?

— Потому что поверила, что ей будут делать аборт.

Ожье нахмурился и побледнел, словно почувствовал новый приступ тошноты.

— Разве не проще было просто выбросить труп? Если Стеллу оставила в родильном зале именно Монтагью, это сразу же бросало на нее тень, не так ли?

— Она поняла, что не сможет погрузить труп в машину без чужой помощи. В этом-то и проявляется сообразительность Монтагью. Она сама говорит: кто станет кого-то убивать, если это ставит убийцу под подозрение? Монтагью пытается подвести нас к мысли – убийство в таких обстоятельствах мог совершить только очень глупый человек, а значит, не она, ведь она совсем не глупа. Но… – Детектив взглянула на стажера и закончила фразу вопросом: – Какой напрашивается вывод, если как следует подумать?

Ожье кивнул.

— Она хочет, чтобы мы поверили, что ее подставили.

— Именно. Мы делаем поспешный вывод, что она виновата, потом вдруг «понимаем», что ее подставили, удаляем ее из списка подозреваемых и начинаем искать, кого еще можно заподозрить.

Ожье в растерянности скривил лицо.

— Если она такая умная, почему не обеспечила себе алиби?