Дневник убитой женщины - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 90

Лев кивнул Рыбину и направился к лестнице, на ходу размышляя: неужели сейчас вот так просто найдется убийца Костиной? Что, если прав Рыбин, и это незадачливый любовник спустя много лет отомстил за свою разрушенную жизнь? Это было бы удобно, как обвинение Олега Костина или горничной.

Дойти до номера он не успел, в коридоре вдруг мелькнула знакомая фигура в форменном костюме.

— Катя, — окликнул он горничную.

Та обернулась и вспыхнула от радости:

— Лев Иванович! Здравствуйте! Как хорошо, что я вас встретила. Я вас искала, в номере вас нет, в ресторане нет. Уже испугалась, что вы уехали.

Он успокоил ее:

— Еще два дня точно здесь. А что случилось?

Женщина смутилась:

— Я хотела попросить вас о помощи.

— Что надо сделать?

— Понимаете, мне велели убраться в номере Костиной. Там остались ее вещи, одежда. И мне кажется, они ей нужны. Может быть, можно отвезти их в морг?

— В смысле? — не понял опер. — Что значит нужны?

— Она же в одной ночнушке была, но ведь ее так не будут хоронить, нужно платье и косметика, обувь. Я выбрала все самое красивое в гардеробе, чтобы ее можно было одеть. Просто ее дочь… занята. Я сказала ей про вещи, но она только кричит в ответ, чтобы я к ней не лезла. А мне жалко Марию Петровну. Вроде бы все это из-за нее, но про нее как будто забыли. Ищут убийцу, а она лежит раздетая. Хотя она очень любила наряжаться, когда была живая. Всегда выходила из номера на обед или на процедуры в платье, накрашенная, в туфлях на каблуках, с прической. Для женщины это очень важно. Даже после смерти.

Екатерина схватилась за тележку, на которой стояли ряды бутылочек, лежали стопки чистого белья, и торопливо заговорила:

— Я, наверное, глупость сморозила, простите. Я сама съезжу в морг. Просто испугалась, что меня не пустят. Я ведь ей никто, а вы полицейский.

Лев положил руку на плечо испуганной женщины:

— Катя, я съезжу с вами обязательно. Никто вас не прогонит, но может быть, тело уже отправили в городской морг. Так что давайте я узнаю у следователя, где оно. А потом мы поедем туда вместе.

Женщина кивнула:

— Хорошо. Огромное вам спасибо. Я освобожусь в пять.

— Договорились.

Лев кивнул на дверь с номером двести шесть:

— Вы ведь и здесь убираетесь? Кто там живет?

Катя неуверенно подняла плечи:

— Обычный гость, вроде бы первый раз сюда приехал. Неразговорчивый, пожилой, как и все. Странный, то сидит в номере безвыходно, то уходит на весь день. Убираться у него запретил, после того как я руку порезала.

— Чем? У него нож?

— Нет, что вы! — замахала женщина руками. — Я не знаю, что там было в сумке, что-то острое. Я в первый день пришла к нему убираться, а у него под кроватью лежала большая сумка. Я просто хотела пропылесосить, а там какой-то острый кончик торчал через ткань и распорол мне ладонь до крови. Но мы все равно у него не убираемся: он попросил администратора, чтобы никто к нему не заходил в номер. Сказал, даже постельное белье ему не надо чистое.

— Кошка, — произнес вслух свою догадку опер.

Екатерина удивленно посмотрела на Льва Ивановича:

— Думаете, принес кошку в номер и поэтому запрещает к нему заходить? Может быть, правда, но я не слышала, чтобы там кто-то мяукал.

— Простите, Катя, это мысли вслух. Я о другой кошке думаю, так альпинисты называют специальное приспособление. Хорошая штука, с их помощью можно залезть на очень большую высоту.