Интрижка - Флора Коллинз Страница 92

— Скучаешь по нему? – тихо спрашиваю я, понемногу оживляясь.

Джексон глядит на пляж, что виднеется за изгородью.

— Скучаю, сильно скучаю. Конечно, так нельзя говорить, но он мне был вроде брата. Вспоминается, как он сюда ездил… И как с Одилией познакомился, кстати.

— Том сюда ездил? – Я вздрагиваю.

— Ага. Когда основал «Снапи».

Думаю, как бы половчее перевести тему.

— А с Одилией ты близко общался?

Джексон снова прикладывается к пиву, довольно вздыхает.

— Не очень. Она скрытная была. И он тоже скрытным стал. Нет, он всегда был рабочей лошадкой, шел к цели, но после того лета прямо замкнулся.

Набираю в грудь воздуха, подыскиваю нужные слова.

— Так многие говорят. Ну, что она не слишком разговорчивая была. Тому нравились застенчивые девушки?

Джексон качает головой.

— Когда мы познакомились, ему совсем другая девушка нравилась.

Приходится его мягко подтолкнуть.

— Другая? Какая? – Голос у меня мягкий, тихий, вот-вот унесет ветром.

— Безбашенная. Но красотка. Вертела Томом, как ей вздумается. Он мне говорил: у них с Пери – ее так звали – в прикроватной тумбочке лежат разные фотки. Пикантное что-то, иногда втроем. Он их называл как-то странно, «жемчужины» вроде. – Джексон облизывает губы. – Правда, под конец лета все пошло кувырком. Она кучу своих вещей тут оставила, мистер Беннингтон постоянно ворчал.

Он вдруг спохватывается.

— Черт, тебе неприятно слушать, да? – Джексон проводит рукой по волосам, взгляд становится какой-то испуганный. – Забудь, ладно? Пейдж меня убьет, если узнает, что я говорил с тобой о сестре.

У меня теперь другая цель. Встаю с новыми силами.

— Ничего. Пойду-ка я в туалет. Найдешь меня, когда машина приедет? – И убегаю в дом.

Фотографий здесь нет, не может быть. Десять лет прошло. И все же невидимая рука, призрак Одилии, ведет меня наверх, к главной спальне – кто-то обмолвился, что она за первой дверью слева. И вот она – кричащее розовое уродство, ковры с животными принтами, похожие на гениталии цветы, только не как на картинах Джорджии О’Кифф, а безвкусные.

Не дает покоя смутная догадка, упорно от меня ускользает. Джексон сказал: «жемчужины». Вспоминаю комментарий Тельмы Кей под фото, где Одилия с Томом и еще одной парочкой, Одилия улыбается во весь рот… Зубы=секреты.

У двуспальной кровати стоят две огромные тумбы цвета лайма, в каждой по одному большому ящику. На самих тумбах ничего, только лампы муранского стекла с золотыми вкраплениями, поэтому я сразу выдвигаю ящик. Пусто, лишь снотворное, щипчики для бровей и два старых журнала.

Подхожу к другой уродливой тумбе с огромным ящиком. Вот здесь куча барахла: ватные палочки, мазь от сыпи, сушеные растения, столовые приборы, рулетка, образцы ткани. А еще стопка книг.

Перетряхиваю каждую. «Убить пересмешника», поваренная книга, «Правила», географический справочник по Вайнеку, старая телефонная книга. И пузатый том о зубах: глянцевые фото кошачьих клыков, хищных растений, детских зубов. Акул. Мысли путаются, блики света пляшут перед глазами.

Открываю книгу, судорожно шарю по страницам, ищу в отворотах обложки и наконец нахожу кое-что между страниц о красных клыках спинорога. Осторожно вытаскиваю, переворачиваю.

Крик замирает у меня в груди – увиденное столь же чудовищно, омерзительно и беспощадно, как пасть тигровой саламандры на обложке, как ее острые клыки, с которых капает кровь сородичей.