Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон Страница 95

— Да, мне крупно повезло!

Почему-то голос Иа, ее образ, а главное – сама атмосфера, которую она создавала на сцене, казались Мэку смутно знакомыми.

Со сцены прозвучало:

— Следующую песню я подготовила специально – изначально ее не было в сегодняшнем сет-листе. Но в зале присутствует мой старинный друг, которого я очень давно хотела увидеть. Это песня, которую я пела ему в детстве, моя самая любимая. «Гусиная мечта».

В этот момент, сидя в уютном джаз-баре, слушая прекрасную музыку и разговаривая со старой подругой Еджон, Мэк чувствовал себя почти опьяненным счастьем. Но в те же минуты из-за дела кастратов переулки Сеула патрулировали полицейские и бойцы спецподразделений, а детективы из следственного штаба находились в полной боевой готовности. И хотя Мэк сидел в баре рядом с Со Еджон, мысленно он был где-то в районе к северо-востоку от Намсана. Там, где могло произойти – но еще не произошло – следующее преступление.

После «Гусиной мечты» первая часть концерта завершилась. Время ночного дежурства приближалось, и Мэк прервал Еджон:

— Еджон, прости, что перебиваю, но полиция каждую ночь работает в режиме ЧП. Мне уже пора выезжать на дежурство…

— Точно, верно. Прости, я тебя задержала. Пойдем, я тебя провожу. Мне и самой нужно вернуться в Национальное собрание – проверять поправки в законопроекты. Я заплачу́. Иначе нарушу антикоррупционный закон.

— Мне тоже нельзя – я все-таки полицейский. Давай каждый заплатит за себя.

Они переглянулись и, одновременно усмехнувшись, достали карты из кошельков и направились к стойке. Мэк совершенно не почувствовал на себе чьего-то взгляда, будто прожигающего его затылок. Еджон позвонила своему помощнику и попросила подогнать машину.

— Приятно было с тобой увидеться. Спасибо. И особенно спасибо за то, что привела меня в этот джаз-бар. Давай как-нибудь еще встретимся.

— Конечно. Береги себя и не рискуй сильно.

Пока они прощались у входа в «Артемиду», подъехал черный минивэн с особыми номерными знаками – как у всех депутатов Национального собрания. Еджон села в машину, закрыла дверь и помахала рукой из окна. Мэк в шутку отдал честь. И именно в этот момент, провожая ее взглядом, он ощутил на себе чей-то пристальный взгляд – будто кто-то невидимый из одной из припаркованных через дорогу машин наблюдал за ним. Мэк уже собирался выяснить, кому принадлежал этот взгляд, и перейти дорогу, как вдруг к нему вышла Ю Хиён.

— Мэк!

— Точно, Хиён! Чуть было не ушел, даже не попрощавшись. Рад, что у тебя все хорошо. Выглядишь отлично!

Хиён слабо улыбнулась, глаза ее были полны слез.

— Похоже, ты занят, Мэк, так что не буду тебя задерживать. Приходи почаще!

— Я правда рад и горжусь тобой, Хиён. Открыть свой джаз-бар, да еще и такой высококлассный, – это здорово. Искренне поздравляю.

— Раз уж ты узнал о нашем баре, обязательно почаще заглядывай! Можешь с друзьями или коллегами, а если ты занят – присылай кого угодно. Алкоголь и закуски – за счет заведения. Для тебя и твоих друзей ничего не жалко!

— Эгей, тогда это уже будет тянуть на дачу взятки полицейскому лицу! Не возьмешь деньги – я не приду.

— Ладно, упрямый ты человек. Буду брать с тебя больше, чем с других гостей, так что просто приходи почаще.

Попрощавшись с Хиён и обернувшись, он понял, что больше не ощущает на себе тот странный взгляд. Мэк списал все на особую чувствительность и стресс в связи с расследованием дела и направился к машине. Он завел машину, тронулся, а Хиён так и стояла, провожая его взглядом, пока его машина не исчезла за поворотом.