Алатырь Евы - Янина Корбут Страница 96

Мне кажется или они у него как-то надулись?

— Я… Я не знаю. Наверное, это какая-то ошибка! Там просто был сироп…

— Что… ты… наделала? – слова вырываются у него из горла как будто с трудом. – Звони… врача…

Вижу, как Виктор продолжает судорожно хвататься за горло, пучить глаза. Он хрипит и хлопает ладонью по столу, будто подавился. Надсадно кашляет, а глаза умоляют меня о помощи. Они блестят и требуют вызвать скорую. Лицо Виктора все быстрее становится лиловым.

У меня щиплет в носу, я пячусь, делая вид, что глазами ищу телефон. В это время Виктор сползает на пол и начинает дергаться. Вокруг меня все плывет, но усилием воли я заставляю себя собраться. Мне нужно бежать! Если я сейчас дам слабину или потеряю сознание от страха, весь план пойдет насмарку. Между тем Виктор корчится на полу, из него выходят только глухие хрипы, но и они становятся все реже и тише.

Господи, какой ужас… Он умирает, а я ничего не делаю!

Призвав себя думать о Зое и нашем будущем, я быстро ставлю на стол коробку с чаями и сиропами. Хватаю свою чашку и тщательно ее мою. Никто не должен знать, что я пила чай с ним. Сейчас я возьму вещи и пойду в магазин, в магазине я громко расскажу, что готовила мясо, но у меня закончился томатный соус. В магазине мне станет плохо, я потеряю сознание. Им придется вызвать скорую, даже если кто-то из соседей начнет звонить Виктору, то решит, что он на работе или занят. К тому времени, как его найдут, я буду паниковать в больнице, почему мой муж не берет трубку. Все решат, что произошел несчастный случай.

Выключаю газ и, дурея от неожиданной свободы, несусь в спальню, чтобы переодеться. Уже спустившись, в прихожей вижу кожаный портфель Виктора и лезу туда за кошельком. Из шкафа достаю свою сумку, плевать, что она не подходит под резиновые сапоги для сада. Я домохозяйка, что живет в поселке, мне это простительно. Ведь я выскочила в магазин буквально на минутку. Приглаживаю волосы у зеркала, замечаю, что лицо лихорадочно горит. Мне нужно выглядеть нормальной, когда я приду в магазин. Закрываю глаза, чтобы сделать несколько вдохов-выдохов и немного прийти в себя, попутно отмечаю, что в кухне стало тихо. Это значит…

Распахиваю глаза и в зеркале позади себя вижу Виктора. Крик, что вырывается из моего горла, звучит словно со стороны. Источая нечеловеческую ярость, муж рычит и хватает меня за шею. От боли я взвизгиваю, моля о пощаде.

— У меня нет никакой аллергии на мед, – шепчет он, наклонившись к моему уху. – Это был спектакль для одной идиотки, которая хотела убить мужа.

Моя мания. Прошлое

В один из дней я, как обычно, сидела на кровати, смотрела в окно и грызла ногти. Эта дурацкая привычка прилипла ко мне из-за безделья и отчаяния. Взгляд блуждал по комнате в надежде зацепиться хоть за что-то дающее надежду.

И тогда я вспомнила про инструкцию таблеток, что нашла в одной из шишечек кровати. Кстати, в тот раз Виктор так и не понял, где я взяла обрывок бумаги. Он не разгадал мой тайник, а вот я почему-то совсем о нем забыла. Ведь даже не посмотрела: вдруг в других тоже что-то есть?

Я отвинтила по очереди две шишечки, но они оказались пустыми. А вот в третьей что-то точно было. Мне пришлось несколько раз глубоко засовывать палец, чтобы выковырять сложенный в небольшой квадрат листок. Развернув его, я сразу поняла, что это записка Саши. Не знаю как, но поняла. Почерк стремительный, будто девушка писала на бегу: