Леди в желтом - Ли Алам Страница 96

Я растерялась и спросила еще раз:

— Почему именно сейчас вы изменили свое мнение?

— Я слышала, как вы называли Чон Огёп бабушкой.

Это не был ответ на мой вопрос. Но я не могла не съязвить по этому поводу:

— Не знала, что вы были близки с моей бабушкой.

Она тут же ответила:

— Нет. Совершенно нет. Вам не кажется странным называть так любовницу дедушки?

Я всегда думала, что Чон Огёп не особо везло в жизни, и никогда ее не понимала. Наверняка на моем лице отразились все эти мысли. На мой вопрос, зачем приходить ради того, чтобы сообщить мне эти подробности, Ким Ёнсун ответила, что я слишком зацикливаюсь на мелочах. Затем глубоко вздохнула и продолжила:

— Девушка, которая называет Чон Огёп бабушкой, наверняка находится в непростых отношениях с Хан Кёнчжином. Я ничего не сказала в прошлый раз именно потому, что вы его сестра.

На этой фразе сердце забилось сильнее.

— Хотите сказать, брат тоже имеет к этому всему отношение?

Если так, то докопаться до правды будет сложнее. В какой-то степени я даже была благодарна этой женщине. Я не знала, что она сделает дальше. Просто выдохнет с чувством сожаления или скажет что-нибудь с сарказмом, а может, просто подтвердит, что все знает. Но она замешкалась и произнесла:

— Этого я не знаю.

Я дала понять, что не понимаю. Ким Ёнсун продолжила:

— Я тоже не понимаю. Все говорят, что вы очень умная. По крайней мере, уж точно умнее меня. Но не можете раскрыть это дело. Я приходила к ней в тот вечер, потому что хотела кое-что обсудить. Я вам сейчас расскажу.

И Ким Ёнсун начала повествование.

Для лучшего понимания объясню: мой брат собрал небольшую группу влиятельных людей для проведения светских раутов. Я их называла вечеринками. Поводы для встреч были разные. В прошлом году, вернувшись из Америки, я тоже участвовала в чем-то подобном, но без особого желания.

Так вот, муж Ким Ёнсун владел долей бизнеса в универмаге «Хвасин» и был знаком с его проектировщиком Пак Хынсиком. По меркам моего брата, он был не очень богат, но у него были нужные связи. Поэтому Кёнчжин несколько раз приглашал бизнесмена к нам в дом и каждый раз предлагал взять с собой супругу. В очередной раз тот уже не смог отказать и предложил супруге присоединиться к нему в ответ на приглашение. Ким Ёнсун согласилась, но отнеслась к этому визиту больше как к обязательству.

На самом деле на всех этих встречах было не особо весело. Женщина просидела в пустой комнате, а потом вышла на улицу. На обратном пути гостья забыла дорогу и оказалась в той части дома, которая была построена в традиционном корейском стиле.

Отец жил здесь до самой смерти. Брат не использовал эту часть дома и часто говорил, что хочет перестроить ее в японском стиле. Ким Ёнсун подробно не описывала, что там увидела, отметила лишь, что было темно и безлюдно. Вскоре она нашла дорогу и заторопилась к двери, но тут услышала голоса.

Сама она, конечно, заверила меня, что не любит подслушивать чужие разговоры. Поэтому хотела быстрее уйти, но услышала знакомое имя. Чхонхи.

Не самое распространенное имя, согласитесь.

Фразы из-за двери доносились обрывками, и было совершенно непонятно, о чем идет речь. Но среди всего потока можно было разобрать: «одинокая женщина», «среди ночи», «легкий», «опиум», «незаметно». Этого было достаточно, чтобы понять, что готовится какой-то заговор. Ничего не оставалось, как затаить дыхание. Судя по голосам, это были мужчины. Ким Ёнсун испугалась. Вдруг один из них стал говорить что-то шепотом. Она почти ничего не слышала, поэтому подошла поближе. Сосредоточившись на том, чтобы разобрать шепот, она вдруг услышала как гром среди ясного неба: