Лисий Омут - Елена Леонова Страница 99

— Преступник мог потом незаметно вернуться.

— Нет. Сразу после убийства мы начали все собираться, чтобы уехать. Люди ходили туда-сюда. Если бы неизвестный подошёл к усадьбе, его бы увидели!

— Тогда он сделал это заранее, до того, как убил Кузнецова.

— Именно! Но не перед убийством. Прокол шин никак не связан со смертью архитектора! Зачем преступник испортил шины?

— Чтобы мы не уехали из усадьбы и не вызвали полицию.

— Верно! Но вызвать полицию мы собирались когда?

Максимова задумалась.

— Когда… обнаружили череп.

— Вот тебе и ответ. До обнаружения черепа не было причин портить колёса и держать нас тут, как и оснований для приезда опергруппы. Мы собирались просто уехать, на этом бы история и закончилась, а неизвестный спокойно искал бы спрятанное в доме. Сотрудники заповедника приступили бы к своим работам по оформлению проекта в городе и никого в усадьбе не было бы ещё минимум неделю!

— То есть колёса повредил кто-то из своих?

— Уверен. Тот, кто слышал о моём намерении пригласить полицию и обыскать усадьбу.

— Но слышали все!

— Да. И убийца один из тех, кто сейчас в доме.

— А как же Тере́шка? Кто тогда стоял сегодня на лестнице? – смутилась Дина и тихо добавила: – Это… это был не человек. Призрак! Он испарился в воздухе! И он же, я думаю, появлялся в деревне, а потом на кладбище.

Саблин вздохнул.

— Да. Мы что-то видели, – следователь очень не хотел признавать очевидное, так как не верил в сверхъестественное, но и отрицать не мог. Майор поморщился. – Давай сейчас оставим эту тему с Тере́шкой. Кузнецову сломали шею, Левашову ударили кирпичом. При всём моём уважении к потустороннему, думаю, призраки так не работают.

Дина замолчала, а потом сказала:

— Хорошо. Почему тогда убили Левашову?

— Она что-то узнала или увидела, как и Кузнецов.

— Что именно?

— Скорее всего, убийцу. Какие-то его подозрительные действия, натолкнувшие её на мысли о виновности этого человека в смерти архитектора.

— У вас есть предположения, кто он?

— Есть. И если я прав, всё куда сложнее и запутаннее, чем я себе представлял. Надо прояснить некоторые непонятные детали. Идём.

Когда следователи вошли в каминный зал, мужчины стояли у окна, а Ирма, бледная и обеспокоенная, сидела у огня. Взгляды четырёх человек тут же устремились на Саблина.

— Ну что? – первым нарушил молчание Мавританов, нервно теребя в руке сигарету.

Жуков, не скрывая тревоги, подхватил:

— Да, что с Лидой? Она мертва? Это сделал тот, кто был на лестнице… Тере́шка?

— Нет, – ответил Саблин, – не Тере́шка, а, судя по всему, кто-то из вас.

Следователь замолчал, давая своим словам осесть в напряжённой тишине. Он наблюдал, как страх и подозрение борются на лицах присутствующих, как каждый пытается угадать, кто из них является тем самым, скрывающимся за маской непричастности к преступлениям.

— Да как вы смеете нас обвинять?! – взорвался Вето́шкин. – Вы думаете, кто-то из нас убил Кузнецова, а потом Левашову?

— Про Кузнецова я ничего не говорил, – заметил Саблин, обращаясь к Антону Борисовичу. – Но да, я так думаю. И смею утверждать, потому как теперь у меня нет сомнений: один из вас – убийца.

— Зачем кому-то из нас такое делать?! – воскликнула Ирма. – Может, вы нас ещё и обыщете?

— Да, действительно, какой мотив? – поддержал её Жуков, подходя ближе к следователю. – Обвинить легко, но должен быть какой-то смысл во всём!