Слепые птицы - Алёна Моденская

Глава 1. Гроза

— Неужели поедете? — спросил подслеповатый трактирщик, бывший солдат, опираясь на кривой деревянный костыль. — Остались бы до завтра. Гроза вон собирается. Чуете, тянет?

Новиков вдохнул поглубже. Действительно, в воздухе повеяло холодной свежестью. Кажется, трактирщик прав — собиралась первая в этом году весенняя гроза. И в том, что лучше бы пересидеть, трактирщик тоже прав. Только вот Новиков и так уже опоздал. Скоро вообще все сроки выйдут, и ему не в часть придётся ехать, а в тюрьму. В кандалах. Надо же было так проштрафиться.

«И ин тя пояшет и ведёт, аможе не хощещи», — пронеслось в мыслях.

— Нет, поеду, — вздохнул Новиков, глядя, как здоровенный парень седлал Орлика. Коня подковали, да и хромать он перестал. Ни одного повода время потянуть.

— Как знаете, барин. — Трактирщик потёр рукавом лоб. — Только вы уж это, в обход езжайте. Не то забредёте в Мёртвый лес да и сгинете. Там нечисть хороводы водит, и люди напрочь пропадают. Бают, туда только баронесса гулять ходит, да и то вглубь не залазит.

— Кто? — усмехнулся Новиков. — Какая ещё баронесса?

— Как — какая? — удивлённо округлил глаза трактирщик. — Вы разве не слыхали? Дочка барона энтого, как бишь… забыл. Немчина какая-то. Он её за что-то там невзлюбил да и выгнал. Ведьма, бают. Мертвецов оживляет, с птицами говорить умеет. Ветер заклинает. Поселил, значит, барон её за речкой, как раз где Мёртвый лес, а дальше — Пустошь. Вот где страх-то. Там, бают, никаких законов нет — ни людских, ни божьих. Этот барон думал, она там и сгинет, ан нет. Прижилась, бают. Чёрная баронесса. Теперь она там власть. Не смотри, что баба.

По небу гулко раскатился гром, явно предвещающий буйство стихии. Трактирщик живо трижды перекрестился, бормоча про «свят-свят-свят» и слишком раннюю весну. Его помощник подвёл Орлика, понуро опустившего голову.

— Во, даже коняга ехать не хочет, — указал на Орлика трактирщик. — И правильно.

— Поеду, — в который раз вздохнул Новиков. — Спасибо за постой.

— Ну, как знаете. Езжайте, ваше благородие, раз решили. Доброй дороги.

Новиков выехал за ворота трактира, хозяин махнул ему на прощание шапкой и скрылся за массивной деревянной створкой. По небу снова словно огромная колесница пронеслась. Что-то Новикова сегодня тянуло на библейские сюжеты.

Орлик чуть поупирался, но артачиться всё же не решился и застучал подковами по тракту. В домиках отдалённых деревень гасли слабые огоньки окон. Грозу все чуют и запирают ставни и ворота. А Новикову, если он ещё хочет остаться каким-никаким офицером, придётся нырять в планиду и ехать в часть, что квартировала как раз за Пустошью. Если по тракту — ничего особенного, к утру можно уже и на место прибыть. А вот если потеряться в буре да свернуть не туда… Даже думать об этом не хочется. Лучше уж сразу в солдаты или в острог. Или не лучше.

Это он так, для виду посмеивался над местными слухами. Офицер царской армии как-никак. А вот выехал в ночь за ворота да припустил по пустому тракту, которого в весенней ночи и не видать толком, так сразу все поверья как живые стали.

Глухой перестук копыт Орлика утонул в размашистом клокотании грома, наполнившего, казалось, весь мир. В лицо рванул ветер, пришлось поднять воротник и прикрыться от острых пылинок, коловших кожу и забивавших рот и глаза. Орлик споткнулся и закрутился на месте. Видимо, и ему в глаза забился поднятый бурей в воздух мусор.