Черная Панна - Екатерина Стрингель

Иллюстрация на обложке: Batori

Иллюстраторы Анна Минина (T.Kilo), Артём Суменков

© Екатерина Стрингель, текст, 2026

© ООО «ИД «Теория невероятности», 2026

Легенда о Черной Панне, безусловно, очень красива, но книга в большей степени не об этом. Это книга о любви, настоящей, той, которая вмещает слово «вечность». Еще о любви детей к родителям и наоборот, о преданности и дружбе, о жизни и смерти, о понятных и важных вещах. И это находит мощный отклик в душе.

А еще это книга о Несвижском замке. Мир несуществующий, мифический здесь соседствует с современным музеем-заповедником «Несвиж». Читая книгу, ты как будто проходишь через залы замка, видишь знакомые вещи.

Автор рассказывает нам о том, что в мире есть добро и за него стоит бороться. Это наполняет историю невероятно гуманистическим звучанием.

ЛЮДМИЛА ЕВГЕНЬЕВНА ЧУРИЛО,

историк и экскурсовод по городам Несвиж и Мир

Пролог

Настоящая любовь обязательно отражается в вечности и неминуемо приводит к свету

Не́свижский замок, ноябрь 1551 г.

Дух королевы они еще ни разу не вызывали. Чернокнижники и алхимики, Твардовский и Мнишек, кружили вокруг стола, доставая из сундука толстые свечи и раскладывая небольшие свитки. В центр они положили изящную золотую корону и слегка пожелтевший платок с кружевами и выпуклыми буквами «BR». Возле камина, в креслах, обшитых красным бархатом, сидели князь Николай Радзивилл Черный и король Речи Посполитой – Сигизмунд Второй Август.

Унылый треск поленьев из камина в гостином зале отражался от стен и возвращался с тройной силой. Десятки свечей горели на золотой люстре под высоким потолком, их отблески плясали под каминную музыку огня.

Тишину нарушил жесткий металлический скрип: слуга, стоящий за ширмой, медленно двигал колесо поворотного механизма, опуская массивный светильник все ниже и ниже. Конусом потушили свечи, и весь зал с белыми стенами, покрытыми лепниной и позолотой, погрузился во тьму. Только свет от камина мягко падал на резные кресла, круглый стол и отражался в двух больших зеркалах на противоположных стенах.

Николай Черный задумчиво поглаживал длинную смоляную бороду, которая аккуратно лежала на объемной белой фрезе [1]. Пурпурный кафтан, расшитый атласной бахромой, прятал шею и туловище в темноте, складывалось впечатление, будто голова лежит на толстом белом блюде.

Сигизмунд Август сидел неподвижно, впившись пальцами в бархатный подлокотник кресла так сильно, что побелели костяшки. Второй рукой он прикрыл рот, касаясь густой бороды. На свету блестели глаза цвета безлунной ночи, наполненные тоской утраты чего-то слишком важного, чтобы суметь после этого снова зажечь в них огонь. Языки пламени могли теперь лишь отражаться бликами в зрачках. На вид ему было примерно тридцать лет, но широкие морщины, глубоко изрывшие лоб, и сильно нависшие верхние веки выдавали пережитые страдания, укравшие смысл жизни. Ноздри ягеллонского носа с высокой спинкой медленно раздувались и сжимались при каждом вздохе.

Король отпустил обивку подлокотника, бережно взял платок с инициалами, нежно провел дрожащими пальцами по выпуклой вышивке и поднес ткань к лицу, вдыхая аромат. Из правого уголка глаза по грубой коже потекла одинокая капля и нырнула в бороду. Он отметил про себя, как удачно падает тень носа, скрывая ото всех его слабость.