Королева Лета, умри - Любовь Минеева Страница 10

Повернув большое чугунное кольцо, поднимавшее затвор, Ленька приоткрыл калитку и скользнул в образовавшуюся щель. Все же страшновато. Дядя Майи – злобный алкаш, тиранивший все семейство, к Леньке относился с ревнивым подозрением. «Снова тут шастаешь!» – самое доброе приветствие, которое Леньке посчастливилось услышать. Если он еще и с похмелья – недолго и леща поймать!

Ленька медленно пошел по тонкой тропинке двора к крыльцу, кривовато прилепленному к дому.

В окне вдруг мелькнуло белое личико с большими глазами, взметнулся черный поток волос – Майя! Она махнула рукой и тут же скрылась в глубине дома, а Ленька приободрился. Но когда открылась дверь, то душа снова тоскливо заныла. На крыльцо вышла Камила. Он перепутал. Майя и Камила слегка походили друг на друга, но старшая все же повыше ростом, более хмурая и угловатая. Разница в четыре года, но Майя как будто быстрее «оформилась». Собственно, на приятные формы Ленька и клюнул изначально, так хотелось прижимать ее к себе!

— Привет. – Камила улыбнулась, зажмурилась на солнце и спустилась на дорожку. Ленька уловил запах перегара. Все вчера хорошо поддали, кроме него. Торчал в этой трубе, как идиот, и все пропустил, даже убийство Япрынцевой.

— Майя дома?

— Уехала в Арслан, вчера еще. Бабку навестить. Та совсем плохая, мамка говорит, помрет скоро.

И три раза пожала плечами – на каждое из сказанных предложений. Ленька молчал и не отводил взгляд. Девушка закатила глаза, схватила его за руку и потащила к калитке, за забор, в заросли крапивы. Оглянувшись на пустую улицу, торопливо зашептала:

— Ладно, вижу, ты не дурак и не купишься на эту чушь. Но батя не должен ничего знать, ясно? Он убьет мамку! Скажет, она недосмотрела! А Майка побегает и вернется. Она после того батиного запоя, наверное, в себя не пришла…

— Ты о чем?! Где Майя?

— Сбежала она! Ночью, походу, на последнем рейсовом из Кумера! Вещей нет, у мамки из кошелька пятихатку вытащила – последние деньги! Ладно, хоть у меня заначка есть. Да и видели ее у мотеля. Уехала, наверное, в Арслан. Может, к подруге какой…

Ленька молча обдумывал, сказать ли Камиле, что вообще-то они собирались сбежать вместе. И он не понимает, почему Майя его бросила.

— Она бы мне сказала.

Камила усмехнулась и посмотрела на него с жалостью.

— Она тебя использовала. Нужен ты ей, городской телочке с приданым в виде недвижимости! Сама мне говорила, что она с тобой так, просто поразвлечься…

Врет. Не могла Майя так говорить.

— Ты про Япрынцеву слышала?

— Конечно! Мамку час назад еще в школу вызвали. Допрашивают всех подряд…

— Может, и с Майей что случилось? Может, она что-то видела… Мне кажется, надо заявить в полицию.

Теперь она схватила его за обе руки и затолкала еще глубже в заросли.

— Не вздумай, понял? Ты знаешь, что опека с родаками сделает?

Перестанет выплачивать пособия?

— Мамку и так каждый раз сократить грозятся! А тут – такое! Довели сиротку до побега! Знали бы вы, что за штучка эта Майя!

В черных глазах Камилы метались злобные бесенята, да и сама она походила сейчас на бисуру[7] из страшных башкирских сказок – черные длинные волосы, тонкие губы презрительно искривлены, за ними – ряд мелких, как у щуки, зубов.

— А что ты предлагаешь? Делать вид, что ничего не произошло?