Смертельная глубина - Уилл Дин Страница 10

— Посоветуешь, куда инвестировать? – спрашиваю я.

Он смотрит наверх, почесывает черные волосы и отвечает:

— Покупай нефть.

Вот почему мы здесь. Нефть – причина того, почему наше СОВР с девяноста членами команды на борту, чье содержание обходится в сотни тысяч фунтов в день, движется к северу от Чертовой дыры на месячную морскую вахту. Мы здесь, потому что нефть должна качаться. Мы подчиняемся Халвору, нашему руководителю, хотя Джамбо и Майк могут оспорить это заявление, а он подчиняется Дункану и ночному суперинтенданту – довольно противоречивой фигуре в нашей области. Те же, в свою очередь, отвечают перед операционным менеджером. В конечном счете, так или иначе, все отчитываются перед нефтяной компанией и ее акционерами.

Джамбо смотрит на Пакетика и спрашивает:

— Держишься, пацан?

Пакетик кивает.

— Уверен? Говори, если поплохеет. У нас тут секретов нет.

Джамбо не напоминает ему, что нужно продолжать продуваться, шевеля челюстью, пока в ушах не защелкает, потому что это звучало бы снисходительно. Вместо этого Джамбо сам начинает продувку, невзначай демонстрируя это Пакетику, и тот понимает намек. Обучение без слов. С одной стороны, причина в том, что Джамбо – честный малый, отеческая фигура и добрый человек, а с другой – в том, что Пакетик в нашем мире пока новичок, а он сам – очень опытный коммерческий водолаз, который много лет учился тому, что умеет теперь. Погружение с насыщением – это вершина водолазной индустрии, которой достигают лишь несколько десятков человек в год. Мне пришлось целых восемь лет погружаться на обогащенном воздухе, собирать все свои дипломы и сертификаты, все бумажки, прежде чем мою кандидатуру в принципе стали бы рассматривать. Погружение на обогащенном воздухе (когда дышишь именно воздухом, а не особой смесью газов) – это тоже коммерческая работа, непростая, но не настолько суровая и хорошо оплачиваемая, как наша. У меня это заняло столько времени, потому что не все были готовы запереть женщину в барокамере. Большинство раздражала сама мысль об этом.

По сей день нас в профессии чрезвычайно мало.

Я смотрю на то, как Джамбо продолжает следить за нашим новым товарищем, новым братом. Он задает ему вопросы и смеется над его шутками.

На подушке две наволочки сразу. Я могу лечь после тяжелого погружения, душа и еды, а потом уснуть, вдыхая запах моих детей. Благодаря этому мне удастся пережить тяжелые времена, а когда работаешь в море, их не миновать.

Я прикрепляю фото детей к изогнутой металлической стене с помощью магнитов, затем добавляю наш со Стивом совместный снимок в Риме, его загорелая рука обнимает меня за плечи. Мы помогаем друг другу преодолевать неизбежные жизненные трудности. Я даже не думала, что встречу такого мужчину, как он. Я практически сдалась.

Халвор объявляет:

— Продувка окончена. Все хорошо себя чувствуют?

Майк отвечает за нас:

— Все в норме.

Впереди двенадцать часов хода, прежде чем мы достигнем нашей безликой цели: набора координат, которые показывают, что мы находимся примерно в ста метрах над определенным коллектором.

— Меню на подходе, – раздается из интеркома на стене.

Я подхожу и открываю то, что мы называем медшлюзом. В девяноста девяти случаях из ста он используется для передачи горячей воды или свежепостиранных футболок, а не чего-либо медицинского, но мы продолжаем так его называть. Это небольшой шлюз, через который можно передавать предметы после того, как давление установлено. Я открываю люк и достаю карточку с меню.