DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 102

Валилось за крыши западных пятиэтажек уставшее за день солнце. Поздний сентябрь малевал позолотой по растрескавшемуся асфальту. Откочевывали на юг перелетные птичьи стаи. В песочнице возилась даунка Лариска с пятого этажа. Неопрятная, сопливая, вонючая и уродливая. Ее Элька тоже ненавидела, но не очень сильно.

— Может, рванем? – в который раз предложил Рашидка. – Самое время сейчас. Задрало все.

Он, в отличие от брата с сестрой, отца своего знал. Тот раз в год присылал из Ташкента посылку со сладостями, аккурат на Рашидкин день рождения. Сладостями мамда с Игоряном закусывали.

Рвануть означало удрать, пока тепло. На товарняках или автостопом добраться до Махачкалы, оттуда на чем придется до узбекской границы, а там как сложится. План побега за лето обсуждался неоднократно и всякий раз отвергался как бесперспективный.

— Нужны мы твоему папашке, как занозы в жопе, – подводила обычный итог Элька. – Даже если доедем целыми.

Занозы от раза к разу менялись на бигуди, гвозди и глистов. Суть не менялась. На этот раз, однако, идея сбежать не вылетела у Эльки из головы, когда троица вернулась в захламленную, провонявшую перегаром и блевотиной хрущобу, а застряла в башке, словно зацепилась за извилины.

В апреле ей стукнет шестнадцать, чуть больше полугода осталось, прикинула Элька, умостившись на матрасе за ширмой. Возраст согласия. Гребаная школа пойдет на хер тем же днем. Тогда она и в самом деле может рвануть. Одна, без пацанов. Их, если у нее выгорит, позже вызовет. Паспорт есть, в ментовку низахер не отволокут. Прибьется куда-нибудь. Или к кому-нибудь. Бабский опыт, в конце концов, не повредит. В возрасте согласия и с ее характером как-то даже стыдно быть целкой.

— Это херня, – раздался вдруг скрипучий старушечий голос. Не снаружи раздался, а изнутри, будто старуха обосновалась у Эльки в мозгах. – Побег ничего не решит. И не поможет.

Элька вскинулась с матраса, рывком уселась.

— Ты кто?! – ошеломленно выдохнула она.

— Я-то? – Невидимая собеседница хмыкнула. – Какая тебе разница? Можешь считать, что добрая фея. Или злая ведьма, мне все одно.

Элька вскочила, заметалась. Рванулась к кладовке, врубила ночник. На игрушку умостившаяся посреди кучи тряпья Барбара больше не походила. Она теперь напоминала злобную уродливую колдунью с картинки в растрепке «Сказки братьев Гримм».

— Твою мать, – выдохнула Элька.

— У меня нет матери. – Губы куклы не шевелились, голос по-прежнему исходил откуда-то изнутри. – Я исполняю желание. Только одно, самое заветное, настоящее. Гретка, например, пожелала забугорного принца. Она его получила. Не спеши, подумай. Хочешь удрать – удерешь. Но второго желания не будет. Поняла?

Элька ничего не поняла. Ни в фей, ни в ведьм, ни в прочую чертовщину она не верила. В жизни и без них хватало говна. Однако она ведь не спит, не бухая и не обкурена дурью. Откуда тогда взялся весь этот бред?

— Хорошо, я подумаю… – неуверенно прошептала Элька. – А ты не гонишь? – на всякий случай спросила она.

Барбара хмыкнула вновь.

— Проверь, – предложила она. – Ты ведь ничего не теряешь.

* * *

О заветном желании Элька лениво думала всю следующую неделю, валяясь за ширмой с гриппом. Пока грипп шел на убыль, думалось все реже и неохотнее. Не было у нее желания. Ни заветного, ни какого еще. Не принца же просить, как Грета. В гробу Элька тех принцев видала. Если она и сойдется с кем, это будет правильный пацан или блатарь. Под стать ей самой, только сильнее и авторитетнее.