Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи Страница 102

Уже не в первый раз я подумал: «Что за чертовщина тут происходит?»

— Как он? Я про его душевное состояние.

— Не знаю, Эрик. Он в истерике.

— Ага, и эта истерика ставит под угрозу нас всех.

— Как думаешь, как скоро судмедэксперт опубликует отчет о вскрытии его жены?

— Они постараются не затягивать. Двадцать четыре часа. Максимум. Возможно, уже завтра утром отчет будет готов. – Он взглянул на меня, и я увидел жуткое выражение его бледного лица в свете приборной панели. – Как только придут результаты, окружной прокурор захочет снова допросить Дейла.

— Даже если не удастся выяснить, что именно стало причиной травмы?

— Да, – категорично ответил он. – И на этот раз допрос буду вести не я. Они привлекут кого-нибудь из полиции штата. Может быть, даже следователя из офиса окружного прокурора.

— Дейл же уже дал показания. Его больше не о чем спрашивать.

— На этот раз допрос будет более тщательным. Окружной прокурор не поверит, что она добрела по пьяни до самого Грейси-Пойнт, только чтобы упасть с обрыва. Это слишком далеко от «Причальной крысы».

— Ты же говорил, что она бродила по снегу до Грейвс-роуд. Босиком.

— Да, но давай пока держать этот козырь в рукаве.

— Дейл уже дал показания, – повторил я, откинув голову на подголовник. Мои веки смыкались.

— Говоришь как его адвокат, да?

— Говорю как его адвокат, – устало согласился я. А потом мне в голову пришла мысль, от которой я тотчас открыл глаза. – А ты сможешь достать мне другой полицейский отчет? Более старый…

— Какой отчет? – Он взглянул на меня.

— Роберта.

В машине на некоторое время воцарилась тишина.

— Зачем тебе читать это старье?

— Я хочу быть готов ко всему.

Это было не совсем правдой. В последнее время я думал о своем отце и о той ночи вскоре после смерти Роберта, когда Рут Грейвс появилась в нашем доме. Но я не собирался говорить об этом Эрику.

— Да, хорошо, – сказал он без особого энтузиазма.

В небольшом бунгало Эрика были заняты все три спальни, зато диван в холле раскладывался. Когда мы бесшумно прокрались в дом, Эрик достал из шкафа несколько простыней, и мы расстелили их на хлипком диване.

— Скорее всего, к утру у тебя затечет шея, – предупредил Эрик, – но все равно ты выспишься лучше, чем смог бы в том доме.

— Кто-то должен сказать Тиг.

Эрик поднял руку, будто трогая воздух между нами.

— Конечно, конечно. Но давай решать проблемы по мере поступления. Что-то еще нужно, пока я не ушел?

— Ничего. Спасибо, что позволил переночевать здесь.

— Ты помнишь, сколько раз я оставался у тебя на ночь, когда мы были детьми? – Он устало улыбнулся мне.

— Конечно, – ответил я, вспоминая, как Эрик тихо плакал, завернувшись в свой спальный мешок. Он часто ночевал у меня дома, пытаясь сбежать от войны, объявленной ему отцом.

— Поспи немного. – Он похлопал меня по плечу, а затем зашагал по коридору с низко опущенной головой, как заключенный, которого ведут на казнь.

Я забрался на диван, услышал протестующий скрип пружин и почувствовал, как сеть прутьев упирается мне в спину. Но простыни пахли чистотой, и мухи не пикировали на голову – не говоря уже о том, что в этом месте никогда не лежал труп Мича, – так что я не жаловался.

Вот только…

…в какой-то момент меня настиг яркий сон – настолько реальный, что я проснулся несколько мгновений спустя, дрожа и обливаясь по́том; простыни сбились в плотный клубок у лодыжек. Конечно, это был сон, потому что… потому что это не могло быть реальностью. Мальчики-близнецы Эрика Келли, голова к голове, нависли надо мной в темноте, пока я спал, – а я ведь спал, да? В их взглядах читался жутковатый интерес. Глаза детей блестели в лунном свете, проникающем через окна гостиной. Я открыл рот, чтобы заговорить с ними, но из него вырвался лишь горячий порыв беззвучного воздуха. Я попытался пошевелиться, но обнаружил, что руки и ноги не слушаются. Во рту стоял жуткий привкус то ли ацетона, то ли пороха, и с каждым вдохом дышать становилось все труднее.