Духи Минска - Екатерина Стрингель Страница 103

Настя аккуратно откусила еще теплый шашлык, почувствовала на языке вкус специй и дыма, с аппетитом проглотила его, и тепло начало волнами расходиться по всему телу. Она быстро съела весь кусок и принялась за салат из свежих овощей, который Анна Николаевна щедро положила в пластиковую тарелку. Желудок отозвался довольным урчанием. Анна Николаевна умиленно наблюдала за тем, как Настя ест, и тихо подкладывала ей салаты, которые она еще не пробовала, и бутерброды с красной рыбой.

Соседей, видимо, сильно беспокоила тема магазинов, и они начали обсуждать все магазины в округе, которые еще сопротивляются поглощению сетей: «Радзивилловский», «Океан», «Нарочь», «Первомайский», «Фрунзенский» и «Стрела».

— «Стрелы» скоро тоже не будет, – сказала Настя, прожевывая еще один кусок шашлыка.

— Как не будет? – хором воскликнули две бабули.

— Магазин продают какой‐то крупной сети, – пояснила Настя, вытирая губы салфеткой.

— Жаль, часто ездим туда за круассанами и пирожными. Приятный был магазин, – огорченно протянул дедуля напротив в клетчатой рубашке.

— Через столько лет работы они просто возьмут и все поменяют? – не унималась одна из бабуль.

— Видимо, да. – Настя развела руками. – Вы же сами сказали: эпоха уходит.

— Все так. Но хотелось бы, чтобы она уходила медленнее. – Анна Николаевна потянулась к пачке сока, чтобы налить в стакан.

Настя физически больше не могла есть и просто смотрела на тлеющие в мангале угли. Внезапно заговорил дедуля, молчавший все это время:

— Он там еще до войны был, гастроном «Стрела». – На пожилом мужчине с аккуратно уложенными седыми волосами была полосатая майка и синие треники. – Когда начали бомбардировать Минск в сорок первом, мы с семьей прятались там в подвале, сосед забрал нас с собой.

Наступило молчание, все повернулись к нему и вопросительно посмотрели. Настя чуть не подавилась соком от неожиданности.

— Вы никогда не рассказывали нам об этом. – Анна Николаевна с укоризной посмотрела на него. Тот виновато развел руками.

— Вы были в том самом подвале с Панфиловыми? – выпалила Настя, откашлявшись.

— Да, мы пробыли там несколько недель во время оккупации, – ответил старик с легким волнением в голосе. – Магазином заведовал Николай. Хороший был мужик, жалко, что погиб так рано. Их вместе с женой убили после того, как они вышли из подвала.

У Насти участился пульс, она выпрямилась, глаза загорелись, виски начали пульсировать. Она не могла поверить услышанному, поправила волосы, убрав с ушей, как будто это поможет лучше расслышать.

— А как же их дочь? Что с ней случилось? – затараторила Настя, смотря на дедулю в упор.

— С Аней‐то? Хорошо все с ней. – Дедуля тяжело вздохнул и продолжил: – Она выжила, мы с ней вместе попали в детский дом после войны. Мы и после выпуска общались много лет, переписки вели. Но в одном из писем она написала, что вышла замуж, и мы перестали общаться. Я храню каждое письмо от нее.

— О, боже! – взвизгнула Настя и прикрыла рот рукой. – Вы себе даже не представляете, как я рада, что встретила вас! Мне очень нужно ее найти! Вы знаете, где она живет?

— Когда мы последний раз переписывались, она жила в Минске. В гости не звала, но на конверте был указан адрес отправления, могу принести.

Дедуля медленно поковылял к подъезду и через пятнадцать минут вернулся со стопкой старых писем, бережно запакованных в пожелтевшие конверты с винтажными марками. Настино сердце бешено стучало, не веря, что это происходит на самом деле. На конвертах в графе отправитель была указана Марченко Александра Николаевна.