DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 104

Она колола, кромсала и резала еще долгое время после того, как заветное желание перестало дергаться и затихло. Потом заточка выскользнула из замаранной кровью ладони, усвистала в траву. Тогда Элька ухватила с земли камень. Зажав его в обеих руках, исступленно колотила, пока у желания не смялась в блин бородатая рожа и не раскололся череп.

— Эльк, хватит, Эльк, – причитали Блажки, пытаясь ее оттащить. – Ну хватит, он сдох давно. Хорош, Эльк, пожалуйста!

Элька зашвырнула камень в кусты. Поднялась, на неверных ногах шагнула в сторону, отдышалась.

— Мне ложиться? – спросила она. – Или раком встать?

Блажки переглянулись.

— Не надо, – решил за обоих старший. – Давай потом как-нибудь.

— Если хочешь, считай, не было договора, – добавил младший. – Пойдем, Эльк, а? Тебе умыться надо. Слушай, а это точно он?

Элька кивнула:

— Он. Точней не бывает.

* * *

Даунка Лариска, как обычно, копалась в песочнице. Элька подошла, опустилась на корточки, протянула куклу.

— Это Барбара, – сказала она. – Ее зовут Барбара, поняла?

Лариска замычала, зашмыгала сопливым носом, пустила слюни. Схватила куклу, притянула к себе. Элька поднялась. Даунка смотрела на нее снизу вверх, благодарно и преданно, по-собачьи.

Вечерело. Стылыми порывами холодил кожу ранний октябрь.

— Завтра рвану, – сказала Лариске Элька. – Похер куда. Барбара твоя теперь, забирай. Попросишь ее…

Она не договорила. Даунка поймет сама. Может быть. Наверное.

Тварь № 8. Олег Ушаков. Цок-цок

После школы Илья бежал домой, хватал терморюкзак с мистери-боксами и ехал на Арбат, на Тверскую или на другую оживленную улицу. Точки торговли определял Викторыч, точнее, не точки, а траектории торговли, потому что пацаны Викторыча не стояли на месте, а все время передвигались в поисках клиентов.

Терморюкзак был громоздким, неказистым, сродни тем, с какими разъезжают курьеры. Особенно неудобно с ним было в метро, Илья то и дело кого-то задевал и раздражал. Он чувствовал себя муравьем, на которого взвалили перезревшую ягоду и отправили в термитник.

Выйдя из метро, Илья съедал хот-дог и выпивал бутылку газировки, не столько из-за голода, сколько ради того, чтобы порадовать себя. Мысль, что ему предстоит несколько часов шататься по городу и продавать коробки, удручала. После сосиски становилось чуточку легче.

Первое время Илья стеснялся предлагать прохожим мистери-боксы. Не хотелось навязываться, хотелось, чтобы люди сами к нему подходили, заинтригованные содержанием коробок с нарисованными на них вопросительными знаками. Но продаж не было, и Викторыч сказал, что так не годится.

Мирон, который торговал боксами в вечернюю смену, поделился с Ильей лайфхаком, даже двумя:

— Ты о чем мечтаешь? Что хочешь купить? Вот представляй себе это, пока коробки втюхиваешь. Можешь распечатать на бумажке и с собой носить. И не бойся ты людей. Представь, что все взрослые – это дети, которые сидят в телах взрослых, они сами всего боятся, даже нас с тобой.

Мирон учился в колледже и казался Илье во всем умнее, опытнее, лучше. К тому же он был сыном Викторыча.

Курсируя по улицам с коробками, Илья стал думать об игровой приставке – для себя, о футболке-поло от «Лакоста» – для папы, о смартфоне – для мамы. Думать о смартфоне ему нравилось больше всего, потому что Илья отчетливо представлял удивление, почти что шок, который отобразится на мамином лице при виде подарка.