Вселенная ужасов Влада Райбера - Влад Райбер Страница 104

Я сомневался, говорит ли он правду, поэтому спросил:

— А почему ты один?

Незнакомец резко затормозил мысками и сказал серьёзно:

— Увы. Мой близнец лежит в психушке.

— Правда? Почему? – я удивлялся каждому слову.

Парень опустил глаза:

— Он видел кошмары. Каждую ночь. Рассказывал о них всем, и родители решили, что он болен.

Это заставило меня задуматься: вот что бывает, когда ты делишься тайнами. Того парня, который болтал про звонки на игрушечный телефончик, теперь тоже все считают психом.

Я спросил:

— А как его зовут?

— Гоша. Георгий, – тоскливо ответил незнакомец.

— А тебя?

— А мы что, будем друзьями?

Парень улыбнулся, показав островатые зубы.

— Слушай, а ты случайно никакие коллекции не собираешь? – спросил я по привычке. – Карточки, вкладыши, фишки.

— Гоша собирал вкладыши с машинами, – ответил пацан. – У нас дома осталась коллекция.

— Жаль его, – сказал я, спрятав руки в карманы.

На улице стало зябко и стояла такая тишина, что гудело в ушах, как только мы замолкали.

— Почему ты такой печальный? – спросил незнакомец.

— Так. Думаю кое о чём, – ответил я, покачиваясь на месте. – Может, ты слышал историю про Снежскую улицу? Не могу понять, как о ней все забыли. Если она была, то у людей должны остаться там родственники или друзья.

Парня не удивили мои слова, он мигнул огромными глазами и ответил:

— Об этой улице помнят, но по-другому. Ты знаешь, что если у воспоминаний о прошлом нет доказательств в настоящем, то они воспринимаются мозгом как нереальные. Ты видел сон, а потом проснулся. Всё помнишь, но знаешь, что это не было частью реальности. Как доказать обратное? Снежской улицы сейчас нет даже на картах. Значит, её и не существовало.

В его речи было что-то гипнотическое. Он говорил, а у меня кружилась голова, сознание туманилось, мысли спутывались в клубок.

Я зажмурился, чтобы остановить это, и вдруг перестал чувствовать холодный влажный воздух, а когда открыл глаза, то понял, что уже не на улице.

Я стоял на ковре, в ботинках, в затемнённой комнате. Это место было совершенно незнакомым. Что? Как это? В голове пусто.

Оборванная штора. За окном туманные сумерки. На подоконнике горшки с засохшими цветами. На стене полка с книгами, покрытыми слоем пыли.

А возле письменного стола, заваленного учебниками и тетрадями, стоял тот парень. Он шелестел какими-то бумажками, не обращая на меня внимания.

— Где я? – мой голос дрожал.

Незнакомец повернулся, его лицо было спокойным.

— У меня дома, – ответил он. – Ты же хотел посмотреть на коллекцию вкладышей Гоши.

— Не помню, как мы пришли, – признался я, удивлённый своей забывчивостью. – У меня провал в памяти.

Он усмехнулся, будто не удивился этому:

— Как во сне. Ты был где-то, а потом оказался в другом месте. Бывает.

Его слова не успокоили. Я подошёл к столу, где лежал целый ворох разноцветных вкладышей с машинками и мотоциклами, но они меня не интересовали. Взгляд упал на раскрытую тетрадь, лежащую на краю стола. Страницы в клеточку были исписаны синими чернилами, и я невольно вчитался в текст:

«Кошмар № 3: Детоедка. Сегодня мне приснилась высокая женщина с огромным ртом. Она хватала детей на улицах и глотала их целиком, а потом сплёвывала кости в мусорные контейнеры…»

«Кошмар № 4: Жестокие циркачи. Сегодня мне снилось, что на краю нашей улицы остановился бродячий цирк, но для зрителей он открывался только в дождливую погоду. В том цирке артистами были жуткие монстры, принявшие образы людей…»