Духи Минска - Екатерина Стрингель Страница 105

— А ты будешь рассказывать Анне Николаевне о том, что он стал призраком?

— Я не знаю. – Она уткнулась головой ему в плечо, не желая об этом думать. – Весь мой рассказ звучит как бред сумасшедшего. Она, как человек старой закалки, тоже может решить, что я свихнулась, и будет вправе. Если бы мне такое рассказали еще пару месяцев назад, я бы не поверила, поэтому буду действовать по ситуации.

— Ну что, пойдем? – прошептал Андрей и взял Настю за руку.

— Да, я готова. – Она отпрянула и выпрямилась.

Андрей открыл перед ней тяжелую дубовую дверь, и они вошли в темный подъезд. Холл очень напоминал питерские парадные: высокие потолки, черно-белая мозаика на полу, аккуратные красные ящики для почты с резными номерами квартир. Лифта в доме не было, пришлось идти на четвертый этаж пешком.

Они поднялись и остановились, чтобы восстановить дыхание. Запыхавшись, было бы тяжело объяснить, кто они такие и чего хотят. Через пару минут дыхание выровнялось, но сердце все еще сильно колотилось от волнения. Настя приближала палец к звонку и опускала его три раза. На четвертый она зажмурилась, нажала и сразу же отошла к Андрею.

Было слышно, как кто‐то суетится за дверью, но открывать не спешит. Настя и Андрей стояли и терпеливо ждали, периодически обмениваясь взглядами. Он потянулся, чтобы взять Настю за руку, но в этот момент послышался щелчок открывающегося замка. Дверь резко распахнулась, и запахло жареной картошкой с луком. На пороге появилась женщина с короткими светлыми волосами в голубом халате с цветами.

— Марина Владимировна?! – Настя ахнула от неожиданности.

— Настя? – В дверях стояла продавец магазина «Стрела».

Марина Владимировна и Настя смотрели друг на друга и не двигались.

— Доброй ночи, – Андрей прервал неловкую паузу. – Извините, а здесь ли проживает Александра Николаевна?

— Да. Это моя мама.

Глава 2. Дом с лепниной

Настя и Андрей сидели на кухне и ждали, пока Марина Владимировна сделает чай. Настя с интересом рассматривала интерьер: местами протертый линолеум, старые, но аккуратные кухонные шкафчики, глиняные горшки, самовар и резная хлебница. Александра Николаевна сидела на деревянном стуле и рассматривала гостей. Ее глаза, затянутые старческой пеленой, казались очень уставшими. Сколько ужаса им пришлось увидеть за время войны? Как долго сердце училось снова верить в добро и радоваться жизни?

Александра Николаевна поглаживала по голове лежащего на коленях рыжего мейн-куна с кличкой Мачете. Он тихо мурчал, подставляя то одно ухо, то другое. Настя внимательно наблюдала за каждым ее движением, решаясь заговорить.

— Настенька, может, расскажешь уже, как ты здесь оказалась и что тебе нужно от моей мамы? – Марина Владимировна поставила на стол вазочку с кокосовым печеньем и села за стол.

Женщины были очень похожи: у обеих широкие скулы, добрые голубые глаза и вздернутый кверху нос. И обе с одинаковым удивлением смотрели на Настю.

— Все дело в том… – неловко начала объяснять Настя. – Что ко мне в руки попал один очень интересный документ: завещание вашего деда, отца Александры Николаевны.

— Брехня, – резко ответила старушка. – Доча, не слушай эту нахалку. Мой отец давно мертв и никакого завещания не оставлял.

Александра Николаевна со злостью посмотрела на Настю. Марина Владимировна быстро моргала и переводила взгляд с мамы на Настю и обратно.