Королева Лета, умри - Любовь Минеева Страница 108

— Что случилось в день вашего ухода?

— Поругались в пух и прах, собрал вещички и утек в город, к одной мамзели… Через год официально развелись, больше я эту стерву знать не знаю!

— Женщин в черных одеяниях видели?

Мужик притих и будто бы пригнулся. Бросил беглый взгляд за правое плечо, как будто ожидая, что страшные призраки прошлого явятся за ним снова.

— Кто вам сказал? Померещилось мне. Спьяну чего только ни привидится…

— Заявление писать будете?

— Нет.

Булат отыскал их всех – живых и мертвых. Всех семерых пропавших, дела которых были внезапно закрыты. Он должен был убедиться, что «дочери» не врут и мужики уходили из Юмаково целыми и невредимыми, на своих ногах. «Дочери» не врали. По крайней мере насчет прошлого.

* * *

— Что произошло в тот день?

— Можно сигарету?

Акманов не курил, но на всякий случай держал в ящике пачку «Парламента». Скользнув через стол, бело-голубая коробочка оказалась в изящных руках Марины. Следом была поймана и зажигалка. Неторопливо закурив, Сафина царапнула его взглядом. Акманов так и чувствовал, как она мысленно полосует его лицо своими багряно-алыми ногтями, заточенными не хуже стилета. Он смотрел на нее и видел не только красивую внешнюю оболочку: ухоженную, образованную, горделивую молодую женщину. Но видел еще и презрение в ее глазах – не конкретно к нему, но ко всему роду мужскому, видимо. Гнев и обиду, пожирающую ее изнутри. О, несомненно, она с радостью влилась в эту секту «заступниц».

— Я нарушила все правила. – Марина выдохнула дым и усмехнулась, мол, нарушила – и ни о чем не жалею. – Знала, что ее ждет, и начала угрожать еще днем, на празднике. Делая вид, что я, мол, так шучу. Но она поняла все мои намеки. Что главный персонаж сегодня – не Королева лета, а Шалава лета. Что у тех, кто спит с чужими мужьями, начинаются проблемы со здоровьем, ну эта знаменитая фраза из сериала… И все в таком духе. Довела ее до слез прямо на сабантуе. Залия меня кое-как успокоила. Этого нельзя было делать. Нельзя привлекать внимание к жертве, над которой будет судилище.

Так переволновалась, начала собираться чуть ли не за три часа – в итоге опоздала. Неля Лукманова меня видела, когда уходила со школьного двора. Она приняла меня за Плачущую Эльзу и чуть с ума не сошла, бедняжка, – снова довольная усмешка.

— Ну а когда все началось – Япрынцеву уже усадили на стул, прикрутили веревками, я не выдержала и сняла капюшон. Показала ей свое лицо – она бы все равно поняла, кто перед ней, но это таки было не по правилам.

— Что вы с ней сделали?

— Избила. Надавала пощечин, отодрала за волосы… Потом Матушка замогильным своим голосом посулила ей всяких страшных казней, если она не прекратит свое распутное поведение. И если кому-то о нас расскажет. И мы ушли. Сторожиха должна была ее развязать после того, как пройдет пара часов – чтоб нас и след простыл, как говорится. Но когда она пришла… Увидела уже мертвое тело. Я вам клянусь, что, когда мы уходили из школы, Япрынцева была живее некуда!

— А может, вы решили вернуться? Вы одна? Может, вам мало было тумаков и пощечин? Хотелось, чтоб наверняка?

— Слушайте, если вам так хочется повесить на меня убийство Япрынцевой – давайте так и сделаем. Я все напишу и подпишу, как скажете. Потому что я и правда желала ей смерти. И с радостью плюнула бы на ее могилу…