Неупокоенные - Альбина Нурисламова Страница 109

Как-то в сентябре Лилия Михайловна сказала подруге, что Артур зовет ее переехать к нему.

— Переживает, говорит, зимой похолодает, как будешь? Я ему – перееду, а вещи что? Говорит, с собой заберем, у него в квартире место есть, а можно и на складе магазина пока разместить, его начальник не против.

Лилия Михайловна покосилась на соседку, гордясь заботливым племянником.

— Что же он прежде не волновался? Ты уж сколько лет так живешь, – резонно заметила Антонина Захаровна.

Подруга нахмурилась.

— Говорю тебе, за ум взялся. Осознал. Люди меняются, только ты сухарь сухарем!

Старушки, бывало, ссорились, но быстро мирились.

— Я ему сказала, что не поеду. Куда я без тебя, старая ты перечница? Да ведь и дом снесут скоро, я слыхала, к декабрю обещали.

Но до декабря случилось другое.

В октябре резко похолодало, начались затяжные дожди. Антонина Захаровна, у которой еще в одном, новом месте обнаружилась протечка крыши, пыталась спрятать книги от влаги и не рассчитала силы: поясницу схватило, вдобавок простудилась. Словом, слегла.

Подруга не могла подняться к ней, но Антонина Захаровна знала, что все у нее хорошо: несколько раз приезжал Артур, она слышала их голоса. Один раз Артур по просьбе тетки принес больной лекарство, купил молока с хлебом.

Как-то ближе к вечеру Антонина Захаровна увидела во дворе машину Артура, а в салоне – Лилию Михайловну. Антонина Захаровна помахала ей рукой, но подруга сидела, отвернувшись от окна, не заметила. К доктору, наверное, повез, подумалось Антонине Захаровне. Она грустно вздохнула. Ее никто никуда не повезет, хотя она сейчас нуждается в медицинском осмотре. Можно, конечно, того же Артура попросить, но неудобно, вряд ли он будет рад возиться с посторонней старухой.

Машина выехала со двора, Антонина Захаровна отошла от мутного, давно не мытого окна и снова легла в кровать.

Той ночью случилось непонятное.

Антонина Захаровна считала себя материалисткой и атеисткой, которая не верит ни в бога, ни в прочие, как она считала, суеверия. Лилия Михайловна пробовала разубедить подругу, но та лишь досадливо отмахивалась.

Но в ту ночь Антонина Захаровна впервые подумала, что мир устроен гораздо сложнее, чем она привыкла полагать. Возможно, есть в нем что-то невидимое глазу и неподвластное разуму.

Старческий сон неровен, капризен и хрупок (как старческие же кости). Заснуть с вечера Антонине Захаровне порой бывало трудно, и даже обладавший для нее ярко выраженным снотворным эффектом роман «Жизнь Клима Самгина» не всегда помогал. Однако на сей раз бывшему библиотечному работнику без труда удалось погрузиться в сон.

Разбудили пожилую женщину шаги.

«Воры!» – плеснулось в голове.

Антонина Захаровна открыла глаза и приподнялась на подушке.

Кто-то ходил, тяжело шаркая, приволакивая ноги. Кто – не разглядеть, слишком темно. А еще слышалось бормотание, и будто бы стул отодвинули от стола: ножки царапнули по полу. И стукнуло что-то.

— Кто там? – бесстрашно спросила Антонина Захаровна. – У меня нож под подушкой!

Ей не ответили, но шаги стихли, голос тоже.

В старой квартире снова воцарилась тишина, слышны были лишь звуки ночного города за окнами. На душе у Антонины Захаровны было муторно, иначе не скажешь. Она понимала: ей не почудилось, шаги и бормотание были, однако тот, кто звуки эти воспроизводил, не мог быть человеком.