Королева склепа - Кристофер Триана Страница 11

«Вот это она завернула», – подумала Белла. Селеста всегда старалась перещеголять всех, даже Обри.

— Не знаю, как вы все, – сказала Саванна, как всегда язвительно, – но я собираюсь стать злобным призраком.

— Значит, ты веришь в призраков? – спросила Обри.

— Звучит куда веселее, чем «вернуться в состояние до рождения». – Саванна взглянула на Розу и фыркнула, хлопнув сестру по руке. – Я знаю, что она скажет. Она до сих пор по воскресеньям ходит с родителями в церковь.

Обри резко повернулась к Марни. Возможность, что среди них есть христианка, казалось, разожгла в ней какую-то искру.

— Ты веришь в рай, Марни? – спросила она. – В Иисуса?

Девочка замялась.

— Ну… э-э… да, верю.

— Думаешь, после смерти у тебя отрастут крылья и ты полетишь в город в облаках?

Даже в темноте Белла заметила, как покраснела Марни.

— Может, и не совсем так, – сказала она, – но я вернусь к Богу.

Обри поджала губы.

— И что тогда твой Бог сделает с тобой?

Марни посмотрела на сестру, ища поддержки, но та в ответ только насмешливо ухмылялась. Белле стало жаль девочку. Она чуть было не вмешалась, но решила, что пусть лучше Марни выскажется сама.

— Он поступит так, как сочтет нужным, – сказала она. – Бог непогрешим и не может ошибаться.

Селеста расхохоталась. Обри тоже не смогла удержаться от смешка. Даже Роза с трудом подавила хихиканье. Не засмеялась только Белла – возможно, именно поэтому Марни с надеждой уставилась на нее. Белла стала думать, что бы такого сказать, но Обри заговорила первой.

— Ну хорошо. Дети, родившиеся без ног и рук, – это не ошибка. Холокост – это не ошибка. Пытки и казни, тысячи лет совершаемые во имя Господа, – это не ошибка.

— Неисповедимы пути Господни, – сказала Марни, не смея поднять глаза на Обри.

— Слышала, как же. Верующие говорят это, когда умирают твои близкие. Не проще было бы Богу явиться и сказать: «Эй, вы, там. Я облажался. Я виноват», чем делать вид, что у Него есть план и Он его придерживается, а мы просто слишком тупые, чтобы понять Его гениальный замысел?

Марни замолчала. Она так насупила брови, что Белле показалось, девочка вот-вот расплачется. Но потом она поняла, что сестра Саванны сдерживает не слезы, а ярость. Очевидно, Марни не любила, когда кто-то так роптал на ее Бога. Обри тоже это заметила.

— Ой, – сказала она. – Я тебя обидела.

Марни скрестила руки на груди.

— Прости меня, – искренне промолвила Обри. – Я не хотела. Ты ответила честно. Спасибо тебе.

Марни нашла в себе силы встретить взгляд Обри, но вся искренность и открытость пропали. Она слабо улыбнулась, как бы говоря «извинения приняты», но теперь молчала и смотрела волком.

— Хотите знать, куда вы попадете после смерти? – спросила Обри так, словно только она знала правильный ответ. Дождавшись кивков, она развела руками, показывая на надгробия вокруг. – В могилу, дамы. Вы попадете в могилу.

Глава четвертая

Роза не могла поверить в такую чушь.

Неужели Белле и правда все это нравилось? Свечки, загадки и лунный свет, освещающий кладбище? Это должно было волновать? Пугать? Если да – то провал вышел грандиозный. Обри нагоняла не больше жути, чем мультик «Монстры на каникулах», а ее «игра» выглядела ребячеством, как у тринадцатилетних девчонок на пижамной вечеринке, вроде гадания на воске или дурацкого «легкий как перышко, твердый как доска». Вот так, значит, гот-квартет проводит пятничные вечера? Если да – они еще более жалкие, чем о них говорят.