Тьма внутри - Альбина Нурисламова Страница 110

В итоге детскую площадку привели в божеский вид, новые качели и горки установили. Но неугомонная пенсионерка не успокоилась.

Она поднимала вопрос о сломанном лифте в третьем подъезде. Хотя сама жила во втором, и этаж у нее тоже второй, а там лифт, даже исправный, все равно не останавливался. Все одно пешком ходить, пусть другие проблему с лифтом решают, так нет!

Добившись ремонта, старуха собирала деньги на цветы и вместе с такими же престарелыми бездельницами высаживала их. Клумбы симпатичные получились, ничего не скажешь. Но Ирина, если бы стала этим заниматься, сажала бы полезные цветы, вроде календулы или бархатцев, а не глупые петунии.

От Нины Ивановны никакого покоя не было: то деньги на похороны одинокой престарелой соседки собирает и эти самые похороны устраивает (а ведь потом родственница объявилась, за наследством пожаловала, вот пусть бы и хоронила). То предлагает скинуться понемножку для уборщицы, потому что зарплата маленькая, никто работать не хочет, а Наташа старается, молодец, надо поддержать. Ага, а все другие – прям миллионеры! Ирина вон одна дочь тянет, кто ей помогает?

И так далее, одна идея за другой. Только успевай кошелек открывать.

Нет, Ирина не думала старуху в корысти обвинять, та все до копеечки на нужды дома тратила, не в этом дело. Но зачем надрываться и всем остальным покою не давать? Уже пройти мимо Нины Ивановны страшно: того и гляди новая затея в голову придет, опять активность какую-то замутит, а все нормальные люди отдуваться должны.

Сейчас старая ведьма тоже не к добру пожаловала, не поздороваться заглянула. Но носу – очки, в руках – толстая тетрадка, она туда все записывает: приходы-расходы, что сделано, что нужно сделать.

— Добрый вечер, Ира, – проговорила и смотрит строго, будто соседка провиниться перед ней успела. Хорошо еще, Ирина пива не выпила, а то старая карга мигом бы по всему дому растрезвонила! – Я начала заниматься проблемой с люком. Ты знаешь, на краю пустыря.

Ирина, конечно, знала. Их девятиэтажка – последняя на улице, дальше – большой пустырь, а за ним – другой микрорайон. На пустыре вечно что-то собирались строить: то магазин, то котельную, но так и не собрались пока. Эта плешь зарастала травой и кустарником, замусоривалась, портила вид, но, с другой стороны, сделалась настолько привычной, что на нее не обращали внимания.

Люк, про который говорила старуха, был проблемный. Крышку с него однажды сняли, и она куда-то подевалась. Украли, может. Теперь люк чернел в земле, как раззявленный рот. Поставили колышки, натянули ленту, чтобы сразу видно было, так и оставалось пока. Жильцы уже свыклись. Надо будет – закроют люк, чего проблему на ровном месте создавать?

— Знаю про люк, и что? – спросила Ирина.

— Как что? Непорядок.

— Пусть соответствующие службы придут и закроют. Мы с какого боку?

— Они просто так, сами по себе, не придут, ты же знаешь. Нужно звонить, ходить, добиваться.

«Так ходите, я причем?» – хотела огрызнуться Ирина, еле удержалась.

А Нина Ивановна завела песню про то, как это опасно, может провалиться ребенок или, к примеру, кошка. Котлеты стояли недожаренные, сериал несся дальше, Ирина уже столько пропустила из-за навязчивой дуры, холодное пиво манило, а Нина Ивановна все вещала про общую ответственность, про то, что нельзя быть безучастными, нужно поставить подпись. Она, дескать, сама сходит, но со списком подписавшихся ей будет проще.