Неупокоенные - Альбина Нурисламова Страница 111

Стемнело. Ветхий дом с единственным жильцом, заживо похороненным в деревянной утробе, словно в гробу, поскрипывал, стонал, тяжко вздыхая на осеннем ветру.

Антонина Захаровна подумала, что надо бы лечь в кровать, ночь уже, но так и не стала подниматься. Задремала.

Она спала, а стрелки стоявшего рядом будильника бежали по кругу, и, когда на циферблате была половина второго ночи, дом по-настоящему ожил.

Антонину Захаровну вновь разбудил тот же шум, что и вчера. Шаги – медленные, тяжелые. Голос – жалобный, недовольный. Только все стало громче, отчетливее. Антонина Захаровна, вжавшись в кресло, слушала, как кто-то ходит кругами, плачет и жалуется, передвигает стулья, постукивает дверцами шкафов.

Было очевидно: все происходит не у нее, а этажом ниже. Причем в полной темноте! Если бы вернулась Лилия Михайловна, она зажгла бы свет, и Антонина Захаровна увидела бы отблеск: фонаря в их дворе не было, так что зажженные лампы были единственным источником света.

Но внизу – темень: и дом, и двор были черны и ужасны. Ледяной мрак заползал в сердце несчастной, которая не сомневалась уже, отбросив весь свой материализм, что в доме обитает привидение или еще нечто жуткое. И Антонина Захаровна осталась одна на съедение ночному чудовищу. Как ей хотелось посоветоваться с Лилией Михайловной, позвать ее! Но это было невозможно, оставалось только ждать, что будет дальше.

А дальше все успокоилось. Примерно через час звуки стихли и до утра не возобновлялись. Следующую ночь бедная женщина ждала уже со страхом – и не напрасно боялась. После полуночи, ближе к двум часам ночи, все началось заново. Липкий ужас снова сковал Антонину Захаровну, она даже попробовала молиться, но стоило ей обратиться к богу, как случилось нечто еще более странное, хотя куда уж дальше.

У Лилии Михайловны были громоздкие напольные часы с боем. Купленные еще ее отцом, остановившиеся лет тридцать назад, они стояли в углу, собирали пыль. И вот каменно молчавшие десятилетия напролет часы начали бить. Механизм пробудился ото сна, колесики и шестеренки заскрипели, квартира Антонины Захаровны огласилась хрипением вперемешку с монотонным гулом.

Гремело так, словно часы стояли рядом с пожилой женщиной, а не этажом ниже, но самое ужасное, что прежде часы били иначе! Антонина Захаровна помнила, что звук был выше и звонче, теперь же бой часов напоминал голос похоронного колокола. Часы били, били, отсчитывая один удар за другим, пока бедняжка не закричала, не в силах терпеть:

— Хватит!

Словно повинуясь отчаянному воплю, звук стих, и в наступившей тишине громко, ясно прозвучало: «Помоги». А следом еще одно слово услышала Антонина Захаровна, но смысл сказанного поняла не сразу, а гораздо позже.

Голос был женский. И принадлежал он Лилии Михайловне.

До утра Антонина Захаровна не слышала ничего необычного. Страх пропал, и собственное пугливое поведение казалось постыдным: чего ей бояться? Смерти? Бывают ситуации, когда прихода костлявой старухи с косой человек ждет с облегчением. Да и, как осознала Антонина Захаровна, смертью-то все не заканчивается.

Рассвет застал ее в кресле, где Антонина Захаровна терпеливо ждала прихода нового дня. Когда ночная тьма сменилась серым рассветом, Антонина Захаровна подошла к ключнице в форме подковы и сняла с нее запасную связку ключей от квартиры подруги.