Зловещие маски Корсакова - Игорь Евдокимов Страница 113

«Сними перчатки, – шепнул ему внутренний голос. – Сними их, воспользуйся силой двойника».

Владимир не удостоил его ответом.

— Как он погиб? – спросил Фарук.

— Кто погиб? Знаете, вам следует быть конкретнее в таких вопросах, – попросил Корсаков.

— Юсуф-эфенди. Как… он… погиб? – медленно, тщательно проговаривая каждое слово, повторил осман.

Корсаков посмотрел ему прямо в глаза. Холодно. Спокойно. Без тени усмешки. И ответил:

— Страшно. Пытался кричать. Торговаться. Зря. Ему это не помогло. Но, если слов вам мало и желаете прочувствовать на себе, я готов провести демонстрацию.

Владимир понимал, что исполнить угрозу своими силами ему не удастся, а рисковать, в очередной раз дав волю своему двойнику, было слишком опасно. Поэтому он просто пытался предугадать реакцию противника. Вывести того из равновесия. В лучшем (пусть и маловероятном) случае – немного испугать. В худшем – сильно разозлить. Но как минимум заставить поддаться эмоциям и совершить ошибку.

Фарук не стал торопиться. Он постоял несколько мгновений, обдумывая ответ Корсакова. Затем кивнул, будто бы принимая его к сведению. Медленным плавным движением вернул на место маску. После чего глухо приказал:

— Hadi![39]

Зашелестела сталь. Фигуры за спиной Фарука вытянули из ножен изогнутые ятаганы. На лезвиях мимолетно вспыхнули блики от заходящего солнца. Тот же шелест извлекаемых клинков раздался позади Корсакова.

Владимир оставался недвижим.

В переулке повисла зловещая тишина. Фигуры в черных плащах медленно начали спускаться по ступенькам моста. Они не торопились. Шли медленно и будто механически, как заведенные куклы.

Владимир продолжал стоять.

За спиной, из sotoportego, под подошвами сапог хрустнула мокрая каменная пыль.

Первые две фигуры сошли с моста и втянулись в узкий переулок. Вторая пара последовала за ними. Фарук так и остался стоять на площадке моста. Лишь его глаза посверкивали в злобном предвкушении из прорезей маски.

Первая фигура с ятаганом почти поравнялась с Владимиром. Шаги за спиной тоже приближались.

Корсаков продолжал стоять.

Нужен был точный расчет. Противник перед ним. Противник позади. Кто нападет первым?

Передний оказался шустрее. Он занес ятаган и попытался рубануть им Корсакова. Однако Владимир отбил удар тростью, не извлекая шпагу из ножен, и прижал саблю рукоятью к стене переулка, а сам инстинктивно качнулся в противоположную сторону. Вовремя. Подступавший сзади противник уже был рядом. Его ятаган взметнулся и опустился на то место, где еще миг назад стоял Корсаков. Не встретив сопротивления, оружие продолжило свое движение. Удар пришелся аккурат на руку с саблей первого врага. Острое лезвие без каких-либо усилий отсекло конечность и чиркнуло о камни мостовой.

Корсаков ожидал болезненного вопля оставшегося без руки противника. Однако тот сохранил гробовое молчание. Более того, он будто даже не заметил потери конечности, из обрубка которой текла странная серовато-бурая жижа. Вторая рука противника метнулась к горлу Корсакова, но тот уже крутанул трость и отбил ладонь в сторону. В следующую секунду ему вновь пришлось защищаться от удара нового противника, подошедшего сзади. Владимир вновь взмахнул тростью, отводя ятаган в сторону. За спинами дерущихся с ним врагов уже подходили следующие черные фигуры. Если Корсаков будет стоять на месте, то его просто прижмут к стене, задавят числом и изрубят. Давать врагам такую возможность он не собирался.