Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Мария Токарева,Елена Михалёва,Саша Гран,Дария Эссес,Виолетта Орлова,Борис Хантаев,Александра Рау,Анна Щучкина,Евгения Липницкая,Ирина Итиль,Оксана Токарева,Ольга Дехнель,Рия Альв,Софья Соломонова,Эдди Кан,Юлия Страница 114

— Они отправляются не за смертью, а за победой, – отрезал Лунъян, – и это упрочит мое положение как императора.

— Тебя любят как доброго правителя, который заботится о своем народе!

— Любят, но не боятся.

— А ты предпочитаешь страх любви?

Лунъян открыл рот, но не ответил, вдруг покачнувшись в сторону. Яньлинь испугалась, что очередной приступ почти свалил его с ног. Но оказалось, что дело вовсе не в приступе, а в Дунъяне, который на бегу врезался отцу в ногу.

— Папа и тетя что, ссорятся? – спросил он, запрокидывая голову и глядя на них такими же светло-карими глазами, что у них обоих.

— Вовсе нет, – поспешно ответили они хором.

Дунъян довольно покивал, продолжая цепляться за отцовские одежды. Яньлинь лишь вздохнула: очередная ее попытка переубедить брата с треском провалилась. Второй месяц она едва ли не каждый день говорила с ним, приводила множество разных доводов, но ни один не находил отклика.

И с каждой такой бесплодной попыткой сердце Яньлинь все больше наполнялось отчаянием. Однажды, кроме него, там ничего и не останется.

Лунъян, не всерьез отчитывая сына за то, что он опять убежал от слуг и воспитателей, нагнулся, чтобы привычно взять Дунъяна на руки, но тут приступ кашля вновь настиг его. Лунъян бы упал, ударившись головой о колонну, если бы Яньлинь не подхватила его под локоть.

— Ничего-ничего, – улыбнулась она перепугавшемуся Дунъяну, – твой папа просто перетрудился.

«И перепил ртутных эликсиров»[63], – подумала она зло.

Перебросив руку Лунъяна через плечо, она повела его к беседке, мысленно отмечая, что тело брата кажется подозрительно легким. Под одеждами было неясно, насколько сильно он исхудал.

— Все время забываю, какая ты сильная, – усмехнулся он. На бледных потрескавшихся губах виднелись капельки крови.

— Если бы ты тоже занимался духовными практиками, а не травился непонятными зельями, был бы сильнее, – раздраженно пропыхтела Яньлинь.

— Раз так злишься на меня, просто могла дать упасть.

Яньлинь покачала головой. Ну как же он не понимает?

— Я никогда не дам тебе упасть, – ответила она, продолжая поддерживать Лунъяна, обнимая. Почти так же, как раньше катала на спине. Относила на руках в кровать. – Я люблю тебя, даже когда злюсь. Даже когда думаю, что ты не прав. Как бы ты ни ошибался, как бы ни заблуждался, я буду спорить с тобой, но любить. Ничто в этом мире не заставит меня разлюбить тебя.

— Я тоже люблю тебя, даже когда мы ругаемся. – Лунъян улыбнулся.

Яньлинь прикусила губу изнутри, подавляя в себе глупое желание расплакаться.

Но неважно, как сильно они любили друг друга, чувства все равно не могли заставить кого-то из них уступить.

Оставив Лунъяна с семьей, Яньлинь отошла, скрывшись под сенью отцветавшего османтуса, купаясь в его сладком запахе и тепле уходящей весны.

— Иногда мне кажется, что тише тебя приходит лишь смерть, – сказала Яньлинь, неясным чутьем уловив беззвучные шаги Бай Ху рядом с собой.

Та ничего не ответила, лишь замерла за ее плечом.

Яньлинь наблюдала, как брат и его жена увлеченно слушают Дунъяна, показывающего им воздушного змея, и чувствовала, как сердце сжимается от болезненной нежности и предчувствия скорой беды.

— Ты когда-нибудь любила? – спросила Яньлинь у беды, что стояла за ее спиной.

— Да. И очень сильно.